– В другое время года, - сказал Ренно, - мы бы сделали индейские лодки - каноэ. Но лед на реке очень опасен. Так что мы свяжем бревна в плоты и пересечем реку на них. Но еще придется сделать весла, чтобы они шли туда, куда нужно.

Пепперел все еще сомневался.

– Не представляю, как мы сможем перебраться через реку Святого Лаврентия под самым носом французского гарнизона, особенно если воспользуемся плотами. Они встретят нас на месте высадки.

Гонка даже не стал ничего объяснять.

– Враги, - спокойно сказал он, - не увидят ирокезов или англичан.

Пепперел недоверчиво взглянул на него.

– Я не могу посылать на гибель сотню наших лучших людей. Я останусь при своем мнении до тех пор, пока своими глазами не увижу ваше чудо.

На следующее утро отец приказал Ренно остаться с полковником Вильсоном. Колонисты были более опытными стрелками, в отличие от индейцев, но очень немногие из них умели вести себя в девственном лесу.

Скорость продвижения отряда резко снизилась, потому что колонисты не могли идти в том же темпе, что ирокезы. Ренно морщился, когда тяжелые сапоги ополченцев со стуком ударяли по земле и льду. Они топочут, словно стадо испуганных бизонов, подумал он, и к концу первого дня совместного похода подошел к отцу.

– Англичане не умеют ходить тихо. Гуроны и оттава непременно услышат нас, когда мы подойдем ближе к городу французов.

– Значит, мы пойдем медленнее, - отвечал Гонка.
– И ты скажи Виль-сон, что его воины должны ступать тише.

Ренно передал послание, и ополченцы старались ступать как можно тише. За исключением нескольких охотников, английским колонистам недоставало многолетних тренировок, позволявших ирокезам скользить по лесу, словно привидения.

Чтобы избежать лишних сложностей, Гонка изменил первоначальный план. Двадцать пять разведчиков онейда широким кольцом окружили колонну, и если б они обнаружили хотя бы небольшой отряд гуронов или оттава. то подали бы знак криком совы. Как только раздастся сигнал тревоги, весь отряд должен остановиться и хранить абсолютную тишину.

По просьбе Гонки Пепперел приказал ополченцам ни при каких обстоятельствах не применять огнестрельное оружие. Ирокезам пришлось взять на себя обязанности охотников.

Ренно все больше проникался симпатией к колонистам. Несмотря на все недостатки, они были мужественными людьми. Они никогда не жаловались на тяготы долгого пешего пути и холод. Они привыкли к другой пище, но спокойно ели жареную дичь и вареные коренья, и даже к концу дня не сбивались с шага.

Постепенно Ренно сблизился с Томом Хиббардом. Недавний слуга, намного превосходивший по возрасту большинство своих товарищей, обладал неистощимой энергией. Ренно знал, что он будет надежным товарищем в бою.

Еще Ренно очень нравился лейтенант Дональд Доремус. Хозяин гостиницы, такой приветливый в форте Спрингфилд, оказался совсем иным в походе, непрестанно продвигаясь вдоль строя, подбодряя людей и одергивая тех, кто забывался и начинал говорить слишком громко. Он тоже, казалось, не знал усталости, и первым вставал каждое утро, первым принимался раскладывать костры.

Некоторые ополченцы держались с ним замкнуто, но Джеффри Вильсон оставался единственным, кто выказывал свою вражду открыто. Ренно не хотел затевать ссор и старался обходить его стороной.

Эйб ревновал к тому, что он слышал или о чем догадывался об отношениях воина и Деборы, и делал вид, что они незнакомы. Ренно терпел это, надеясь, что за время похода какое-нибудь событие поможет возобновить былую дружбу.

Однажды во второй половине дня онейда, которые шли впереди колонны, прислали весть, что до реки святого Лаврентия осталось меньше половины одного дневного перехода. Отряд остановился, двадцать пять могавков отправилось к онейда, а Гонка и генерал Пепперел запретили людям разводить костры.

Впервые ирокезы и колонисты работали плечо к плечу, вырубая и обрабатывая стволы деревьев, и через двадцать четыре часа было готово двадцать плотов, каждый из которых мог выдержать двадцать человек. Потом могавки, очень хорошо умевшие путешествовать по рекам, принялись делать весла.

Воины и колонисты перекусили холодным мясом, и индейцы с удивлением услышали, как ополченцы выражают недовольство. Многим из них еще только предстояло научиться жить в девственном лесу.

Только теперь Гонка объяснил свой план.

– Еще несколько дней, прежде чем пойдет снег, воздух будет очень влажным. Ночью особенно. Так что нужно дождаться такой ночи. Тогда даже самые опытные воины гуронов не заметят нас. Могавки переправят нас через реку, и мы войдем в большой дом врага прежде, чем он об этом узнает.

Пепперел и Вильсон переглянулись. Густой туман был обычным явлением в этой части света, особенно в окрестностях реки Святого Лаврентия. Все зависело только от того, удастся ли могавкам переправить их через реку.