– Это будет нелегко, - сказал генерал.
– течение сильное, и если плот наткнется на плавучую льдину, то скорее всего утонет.

– Да, риск огромный, - ответил Эндрю Вильсон, - но другого выхода у нас нет.

Часть онейда вернулись к реке ждать наступления подходящей погоды, а часовые заняли их место. Если б французы и их союзники индейцы узнали, что четыре сотни вооруженных солдат подошли так близко к столице Новой Франции, кампания потерпела бы поражение, даже не начавшись.

Шли дни, и напряжение среди воинов, которым нечего было делать в ожидании подходящей погоды, возрастало. Индейцы держались с обычной выдержкой, и многие солдаты Пепперела удивлялись Ренно, часами сидевшему скрестив ноги, не обращая внимания на неудобства, погруженному в размышления.

На третий день ожидания двое гуронов прошли в непосредственной близости от лагеря в сторону Квебека. Онейда подали знак. Сун-а-и собрал небольшой отряд, чтобы отрезать гуронов.

Ополченцы обрадовались при звуках схватки, но хранили молчание. Генерал Пепперел опасался, что гуронам удастся скрыться в подлеске.

Через некоторое время Сун-а-и и его воины появились так же бесшумно, как исчезли. Свежие скальпы свисали с поясов двух воинов, а в руках их были луки, стрелы и металлические ножи погибших гуронов. Сун-а-и с торжествующим видом смотрел на подошедших Пепперела и Вильсона.

Но даже этот случай не снял напряжение. Другие вражеские воины могли незамеченными проскользнуть сквозь цепь часовых, и кампания оборвалась бы, не начавшись.

На следующий день рано утром, когда командир ополченцев с помощником пытались позавтракать холодной олениной, в расположение колонистов пришел Гонка. Великий сахем сразу заговорил о деле.

– Вечером пойдет снег. Скоро наступит хорошая погода.

Пепперел и Вильсон недоверчиво посмотрели на него.

– Великий сахем знает, - сказал им Ренно.
– Он всегда знает больше, чем все другие воины.

Генерал не хотел оставлять лагерь и уходить к реке.

– Если предчувствие индейцев - или их интуиция, как хотите - обманет, мы пойдем на ужасный риск из-за прихоти одного человека.

Гонка выслушал перевод Ренно, потом, не говоря ни слова, взглянул на сына.

Ренно знал, о чем он думает.

– Если англичане трусы, то ирокезы пойдут вперед одни.

Пепперел покраснел.

Полковник принял решение и, не желая обижать союзников, не стал совещаться наедине с начальником.

– Куда бы ни приказал идти великий сахем, ополченцы последуют за ним!

Гонка коротко усмехнулся.

Оба отряда быстро свернули лагерь и выступили в поход, под прикрытием пятидесяти онейда и могавков. Шли медленно, отчасти из-за необходимости соблюдать тишину, отчасти из-за того, что приходилось нести тяжелые плоты.

Заключительный этап был пройден без всяких происшествий, и поздно вечером разведчики онейда доложили, что отряд подошел вплотную к реке.

Ренно, Пепперел, Вильсон, Гонка и Сун-а-и собрались за деревьями, чтобы их не могли заметить с северного берега.

Туман постепенно сгущался над рекой, и вскоре Квебек почти исчез в дымке. Вильям Пепперел, тихо, но искренне, принес извинения Гонке. Сосредоточив все внимание на дальнем берегу, великий сахем кивнул. Охваченный благоговением, Ренно тоже вгляделся в туман над водой. Он никогда не предполагал о существовании такого места.

Надо всей округой возвышалась скала, известная под названием Бриллиантовый плащ, высотой более трехсот футов. На ее вершине стояла Цитадель - свидетельство гения и тяжкого труда французских строителей. Сооруженный почти на краю нависшего над водой обрыва, форт был окружен частоколом из древесных стволов, заостренных на концах, каждый больше тридцати футов в высоту.

Ясно было, что людям невозможно преодолеть этот частокол. С внутренней стороны, недалеко от верхнего края, находились смотровые вышки, и Ренно видел разгуливающих туда и обратно солдат.

С одной стороны, там, где в реку Святого Лаврентия впадала крошечная река Святого Карла, склон был более пологим. Там стояли дома, церкви и другие строения. Часть сгрудилась внизу, а другие были построены на плато, поднимающемся к самой Цитадели. Квебек по сути состоял из двух частей, и верхняя была практически недоступна.

Пока нападающие изучали свою цель, туман сгущался все больше. Наступающая ночь и темное небо затрудняли обзор, и только Ренно, с его удивительным зрением, мог различить детали.