Он присел недалеко от командиров и принялся ждать. То и дело то генерал, то полковник доставал из кармана металлический предмет, издававший тикающий звук. Ренно подумал, что потом нужно будет расспросить, что это такое.

Наконец полковник сказал:

– Час прошел.

– Очень хорошо. Тогда мы отправляемся, - ответил генерал Пепперел, - и пусть Всемогущий явит нам свою милость сегодня ночью.

Ополченцы спустились на берег, где их уже ждали могавки.

Как только колонисты прибыли, ирокезы отчалили, устремляясь к северному берегу, и исчезли в тумане всего в нескольких футах от берега.

Ренно оказался на плоту вместе с начальниками ополченцев. Ночь была холодной, воздух влажным, и юный сенека знал, что промерзнет до костей, прежде чем доберется до берега. Ренно занял место у передней кромки плота. Полковник Вильсон при казал отчаливать.

Могавки оказались настоящими мастерами, и Ренно по достоинству оценил их мастерство. Четверо направляли плот, а пятый веслом отгонял обломки льда. Они не видели плота с ирокезами, двигавшегося прямо перед ними, но ухитрялись держаться точно позади.

Ренно видел льдины, плывущие по течению, но хранил спокойствие, предоставляя управляться с ними тем, в чьи обязанности это входило. Воин, отгонявший льдины, казалось, обладал шестым чувством, и каждый раз, когда следующая оказывалась на пути, мягким движением отталкивал ее прочь. Ополченцы с восторгом наблюдали за ним.

– Благодарение Господу, что они на нашей стороне, - прошептал полковник.

У кого-то застучали зубы. Том Хиббард обернулся посмотреть, кто это, и даже Обадия Дженкинс взглянул с упреком. Ренно едва не пожалел виновного, потому что холод был пронизывающим. Лодочники отлично справлялись с делом, не сражаясь с течением, а используя его для того, чтоб подобраться к северному берегу.

Туман и тяжелые облака скрывали Квебек. Даже Ренно удивился, когда двое могавков спрыгнули с плота и принялись тащить его на берег. Он тоже соскочил с плота и заметил впереди темные тени. Это были жилища людей, обитавших в нижней части Квебека.

Скоро причалили остальные плоты. Обадия Дженкинс вздохнул с облегчением.

Генерал Пепперел подал сигнал, люди построились в двойную шеренгу, а он сам отошел назад, чтобы возглавить основной отряд.

Полковник Вильсон, на которого возлагалась трудная задача вести в бой передовые силы, оказался прямо за спиной Ренно. Обадия встал сразу за своим самым выдающимся прихожанином.

Ренно было приятно, когда Том Хиббард подошел к нему, чтобы вместе идти в бой. Надежный товарищ не нуждался в указаниях.

Эндрю Вильсон похлопал Ренно по плечу. Белый сенека медленно тронулся с места, озираясь, пока не определил, где именно находится, и вскоре вступил на узкую улочку, с обеих сторон застроенную домами. Сквозь промасленную бумагу, закрывавшую окна, пробивался свет ламп и свечей, едва рассеивавших туман.

Ренно свернул налево, прошел несколько шагов, потом направо, и понял, что вышел на правильную дорогу. Инстинкт и опыт делали свое дело.

В одном из домов рассмеялась молодая женщина, и звук эхом прокатился по улице. В другом доме двое мужчин спорили на незнакомом Ренно языке.

Склон становился круче, под ногами лежали снег и лед, и Ренно слышал тяжелое дыхание ополченцев.

Он ощутил на лице несколько влажных, мягких капель и понял, что начинается снегопад. Видимость будет еще хуже и обеспечит нападающим дополнительную защиту. Гонка, как всегда, оказался прав.

Кто-то закашлялся, и полковник Вильсон оглянулся посмотреть на нарушителя, но не смог разглядеть даже ближайших соседей.

Улица поднималась к самому подножию Цитадели. Хотя в действительности высота бастионов была чуть больше сотни футов, атакующим пришлось пройти как минимум втрое большее расстояние.

Ренно скорее почувствовал, чем увидел, выступающий впереди частокол, и остановился, предупреждающе подняв руку. Полковник последовал его примеру, и вся колонна остановилась.

Туман и усиливающийся снегопад не давали возможности видеть, что происходило всего в нескольких футах, но Ренно внимательно вглядывался в бревенчатую стену, умоляя маниту-ястреба даровать ему острое зрение. Ястреб видел все всегда и везде, и белый сенека с молитвой обратился к своему опекуну.

Постепенно пятно перед ним приняло более четкие контуры, и через какое-то время Ренно различил две фигуры: гурона и француза, одетого в бело-золотую форму. Часовые стояли на страже прямо над воротами, которые Ренно видел с дальнего берега.

Если часовые заметят колонну, они подадут сигнал тревоги. Тогда все пропало.

Гурон стоял неподвижно, как и подобало воину, со скрещенными на груди руками. Француз потирал ладони и переступал с ноги на ногу, не обращая внимания на соседа.