Воин был куда опаснее того, другого, и Ренно знал, что сначала следует обезвредить его. Как ценно было оружие сенека, не производившее шума, чтобы не выдать своего обладателя!

Ренно поднял лук, достал стрелу и прицелился. Том Хиббард подошел ближе, поднял бровь, и Ренно жестом указал на часовых.

Полковник Вильсон увидел, что произошло, и решил оставить все в руках тех, кто возглавлял колонну. Он кивнул, даже не пытаясь вытащить пистолет. Том Хиббард так долго ждал этой минуты. Старый слуга взялся за рукоятку длинного ножа. Ренно пустил стрелу. Она вонзилась в левый бок гурона, и тот умер без единого звука.

Том нагнулся вперед и поднял нож. Он не видел француза, пока не оказался прямо под ним, но тщательно приготовился к броску. Лезвие вонзилось прямо в сердце часового.

Перед тем, как оттащить гурона в сторону, Ренно снял с него скальп и сунул мокрый трофей за пояс. Потом они с Томом плечами подперли ворота, те треснули, и колонна проникла внутрь, оставив ворота приоткрытыми.

Полковнику понадобилось несколько мгновений, чтобы сориентироваться. Он изучал планы этого великого города в городе, но снег слепил глаза, а туман становился все гуще, и нужно было определить, в какой части сооружения они находятся. Наконец полковник понял, или решил, что понял, куда они попали, и показал направо.

Отряд двинулся вперед. Снег скрипел под ногами ополченцев. Отряд вышел на плац. Ренно остановился и принялся слушать. Ирокезы уже приступили к делу. Слабый шум указывал, что они проникли в здание слева и нашли там достаточно жертв. Полковник, зная расположение сил противника, указал вправо.

И снова Ренно повел колонистов. Через несколько мгновений они подошли к бревенчатому зданию, похожему на большие дома индейцев, но гораздо вместительнее.

Полковник достал и зарядил пистолет. Негромкий звук послужил сигналом для всей колонны. Мушкеты были немедленно заряжены, а отряд готов к бою.

Том распахнул дверь, и Ренно достал еще одну стрелу. Огненные дубинки англичан были сильным, страшным оружием, но в критические минуты он предпочитал свое проверенное оружие.

Они вошли в барак, где отдыхали только что поужинавшие французские солдаты. Большинство из них сняли мундиры и сапоги, оставшись в одних рубашках, и теперь читали или писали письма, растянувшись на кроватях. Довольно большая группа играла в карты, а еще несколько человек оживленно беседовали.

Полковник сразу заметил, что мушкеты французов сложены возле входной двери, и обитатели барака оказались беззащитны, когда англичане ворвались внутрь и открыли огонь. Нападение было молниеносным и ужасным. Через несколько минут не меньше тридцати солдат лежали мертвыми, а еще больше были ранены.

Ренно застрелил двоих из лука и спокойно скальпировал их.

Нападение закончилось также неожиданно, как и началось.

– Уходим!
– закричал генерал Пепперел, перекрывая грохот выстрелов. Уходим!

Ополченцы отступили, оставляя оставшихся в живых у себя за спиной, но трудности только начинались. Едва отряд вышел на плац, собираясь уйти тем же путем, как пришли, послышались выстрелы.

Ренно услышал знакомый клич и понял, что отступавшие сенека завязали бой с французами и их союзниками. Спеша на звуки битвы, он пробрался к тому месту плаца, где сенека, онейда и могавки вступили в яростную схватку с защитниками Цитадели. Ирокезы находились в лучших условиях, потому что пользовались луками и стрелами, оставаясь невидимыми.

Колонисты отступали, пользуясь прикрытием союзников. Отряд образовал двойной ряд, и те, кто стоял впереди, опустились на одно колено.

– Огонь!
– скомандовал генерал, а полковник Вильсон продвигался по всей линии, не обращая внимания на мушкеты французов и ливень гуронских стрел. Только Обадия Дженкинс воздержался от участия в схватке.

Ренно встретился взглядом с отцом и подошел ближе к нему. Гонка, демонстрируя удивительное спокойствие, не стрелял вслепую. Напротив, он дожидался, пока не заметит вражеский мушкет или пистолет, а потом посылал в ту сторону стрелу.

Поднявшаяся снежная буря мешала обеим сторонам, но становилось ясно, что защитники, которых было много больше, близки к победе. Необходимо было срочно отступать.

Французы отлично понимали, что нужно противнику, и решили разрушить их планы. Они ринулись вперед, в руках гуронов сверкали ножи, а французы бежали с заряженными мушкетами в руках.

– Придется уходить, пока нас не разбили наголову, - сказал полковник Вильсон.

Генерал кивнул и приказал общее отступление.

Несколько самых опытных бойцов остались прикрывать отход ополченцев и ирокезов. Ренно оказался рядом с отцом.

Гонка подавал пример остающимся позади воинам и колонистам. Не меняя позиции, он ждал, пока враг не приблизится на нужное расстояние и тогда стрелял из лука. Тела грудой возвышались перед ним.

Эндрю Вильсон избрал ту же тактику, и наконец пришла очередь Обадии Дженкинса. Сделав очередной выстрел, полковник передавал пистолет священнику, тот перезаряжал оружие и забирал второй пистолет.

Никто не стрелял точнее Тома Хиббарда, метившего исключительно в гуронов. Вспышки мушкета привлекали индейские стрелы, но англичанин стоял, словно заговоренный, и пулю за пулей посылал врагу, с мрачной улыбкой перезаряжая оружие.