И все три заезда окончились успешно. Правда, в одном из них Сергей попал в проливной дождь и вымок до нитки, а в другом его толкнул на повороте и выбросил в кювет междугородный автобус. Но то были лишь "технические неполадки", незначительные эпизоды, ничуть не умалявшие главного достижения. А главным было то, что все три дистанции покорились Сергею, и одновременно ушли в прошлое и вон из сердца провал на экзамене, совершенно недоступная Ирка и Юрка Семенов, из-за сущего пустяка предавший Сергея.

В этот раз Сергею было особенно трудно. Так трудно ему еще не было. И поэтому он выбрал самую длинную дистанцию и самый жесткий график.

На следующем привале Сергей допил остатки какао. Он встал с земли еще более усталым и разбитым. "Протянуть бы еще тридцатку, а там... а там видно будет. Должно же когда-нибудь появиться второе дыхание", - подумал Сергей.

Теперь самое главное было вытерпеть, преодолеть барьер усталости, не остановить велосипед, не повалиться в изнеможении на землю. Иначе все впустую. Иначе не стоило и ехать.

Дорога вошла в лес, повернула влево и неожиданно уперлась в высокую и крутую гору. У Сергея тоскливо заныло в желудке. Он знал, что на второй половине дистанции будут горки, но не предполагал, что они появятся в самый трудный для него момент и будут такими высокими. "Надо стараться не думать о том, что будет дальше, - подумал Сергей.
– Надо сосредоточить все внимание и все силы на одной- единственной горке и забыть о том, что за ней будет другая. Иначе не поднимешься. И так каждый раз... А потом можно будет отдохнуть".

– И только попробуй, гад, слезть с велосипеда! Придушу собственными руками!
– крикнул сам себе Сергей и, привстав на седле, полез в гору.

Первый подъем он преодолел довольно легко.

С горы открывалась впечатляющая панорама. До самого горизонта простирались ровные гряды холмов; высокие, поросшие лесом, они шли перпендикулярно шоссе, которое описывало их синусоидой, сверкая на солнце асфальтом.

Но Сергею было не до пейзажей. Он думал о том, что надо максимально расслабляться на спусках, но так, чтобы не терять скорости и чтобы по крайней мере треть следующего подъема преодолевать по инерции, с разгону, а на полную катушку включаться лишь на последних десятках метров.

Расчеты Сергея, однако, не оправдались, так как ветер неожиданно переменился и из попутного превратился во встречный. Он особенно свирепствовал на спусках и не позволял Сергею набрать нужную скорость, не затрачивая при этом усилий. В результате разгона хватало лишь на первые двадцать метров, и почти весь подьем приходилось интенсивно педалировать, привстав с седла и помогая корпусом.

Подъемы с каждым разом становились все круче и продолжительнее, и Сергей подумал, что его вряд ли надолго хватит. А тут еще асфальт стал бугристым, покрытым гравием. Руль трясло так, что из глаз Сергея летели искры, а зубы грозили в любой момент прикусить язык. Сергей попытался свернуть на обочину, но попал передним колесом в вязкий песок и чуть было не упал. Из последних сил нажав на педали и рванув руль вверх, Сергей еле-еле выбрался из песка на бугристый асфальт и, стараясь не выпустить из рук прыгающий руль, пополз вверх.

– А я вас всех в гробу видал!.. В белых тапочках!.. Все равно не слезу, гады!.. Не дождетесь!..
– с остервенением кричал Сергей.

Если бы он не кричал и не ругался, он бы ни за что не поднялся.

На середине следующего подъема Сергей понял, что больше не может. Ему стало все равно. Он сдался.

Сергей приготовился уже съехать на обочину и остановиться, но тут заметил, что на вершине горы стоит автобус. В его заднем окне виднелись два лица, которые смотрели на Сергея.

Сергею стало стыдно. На него смотрели, и он не мог сдаться на глазах у людей. Безразличие, губительное, парализующее безразличие, которого так боятся спортсмены, неожиданно уступило место фанатичному желанию во что бы то ни стало добраться до автобуса. Назло всем и вся. "Ну еще чуть-чуть... еще чуть-чуть... Ну потерпи, потерпи немного... терпи, гад!.. еще немного... последнее усилие... чуть-чуть еще... корпус влево, вправо, еще раз влево, теперь вправо... вот так!.. р-р-раз, два-а-а, р-р-раз, два-а-а..."

Сергей добрался до автобуса и поднял голову. Он увидел, что на него смотрели из автобуса две большие куклы, кем-то прислоненные к заднему стеклу, смешные целлулоидные физиономии с короткими косичками и пышными голубыми бантами. Сергей засмеялся, зачем-то помахал куклам рукой, потом медленно обьехал пустой автобус и перестал крутить педали, подставив лицо ветру и с жадностью хватая ртом воздух. Он нащупывал губами упругие, струящиеся потоки, впивался в них зубами, откусывая большие холодные куски, от которых сводило челюсти, и тут же глотая их. Он чувствовал, как они проскальзывали в легкие.

Сергей спустился с горы и снова поднялся в гору, потом опять спустился и опять поднялся. И тут он понял, что кризис миновал, что пришло второе дыхание.

Двухсотдвадцатикилометровый столб Сергей проехал без остановки. Он и не заметил его.

Сергея больше не было. Кто-то другой крутил педали, кто-то другой держал руль, наклонял корпус, закладывая виражи на поворотах. Кто-то, но не он. У кого-то в жизни произошло несчастье, кто-то потерял точку опоры, запутался и не мог найти выхода. Кому-то было тоскливо, обидно и страшно. Кому-то другому.