– Клянусь своим здоровьем.

– И ты, зная это, собираешься ехать к нему и разговаривать о проделках его сына?

– И поеду, а как же иначе?

– Не советую, Бахыш, не советую. Не нашего поля он ягодка. Сам посуди: белка умерла, ее не воскресишь. Но представь - выйдешь ты завтра на дорогу, сядешь в автобус, поедешь в город в духоте, в давке, в толкучке... Что, твоя белка от этого оживет? А во-вторых, милый ты мой, не забывай, что у палки два конца. Заваришь кашу, а потом сам не расхлебаешь. Ты простой человек, рабочий. Делай себе потихоньку свое дело, следи за рощей... Пусть люди здесь гуляют, воздухом чистым дышат и тебя благодарят.

Бахыш-киши крякнул.

– Дядя Аламдар, ты слышал о Сабире? Который стихи писал?

– Стыдно тебе, кто же Сабира не знает...

– Так вот у него есть такие стихи, "Вопрос - ответ" называются. Там двое беседуют. Один говорит другому: "Молчи", а другой отвечает: "А что же, и промолчу".- "Не гляди",- говорит первый, а второй ему отвечает: "А как же, и глядеть не буду".- "Не слушай ничего". В ответ тот отвечает: "Обязательно". И в конце концов этот самый, который все запрещает, говорит собеседнику: "И ничего не понимай". А тот говорит: "Нет, брат, уволь. Вот этого я не могу..."

Бахыш-киши тяжело вздохнул.

– Видишь ли, дядя Аламдар, не могу я прикинуться непонятливым. Я не для себя эту рощу растил, для людей. А тут появляется какой-то барчук и труды мои уничтожает. А я, значит, должен сидеть и помалкивать в тряпочку, потому что, видишь ли, он сын такого-то. Хотел бы я посмотреть: если этот "такой-то" сделает подлость и об этом станет известно его начальству, станут его держать или нет?!

Аламдар-киши разгладил седые усы, взглянул скептически:

– Этот "такой-то" знает, кому и что говорить, для кого и как делать... Как говорили отцы наши, он видит, кто половник в руках держит за обедом.

– Не те теперь времена, дядя Аламдар. Тем, кто хочет себе лишнее урвать, глядишь, и вообще ничего не достанется...

– Эх, Бахыш, Бахыш. да перейдут на меня твои горести! Сколько я слышал таких слов! Да что слова! За глаза-то мы все говорить научились, а вот в глаза - не тут-то было... Смотришь, человек за спиной начальника поносит его как может. И бывает, правду говорит. Но вот наступает время, когда надо об этом сказать на людях открыто. Выложить горькую правду! И куда же этот правдолюбец девается? А он никуда не девается, он вон сидит, только молчит, будто бы воды в рот набрал. Ждет, пока выскажется кто-нибудь другой. А этот другой ждет третьего. В результате, глядишь, осталось все по-прежнему.

– От того и все беды идут, что мы всю жизнь вот так друг на друга надеемся, а сами ничего делать не хотим,- запальчиво возразил Бахыш.

– Э, милый, я человек простой, темный,- горько сказал Аламдар-киши.- Я это так понимаю: никто не хочет себе кровь портить. А тебе зачем это надо? Свяжешься с начальником, потом хлопот не оберешься. Свои нервы будешь тратить, свои силы. А сердце-то у тебя одно, и один инфаркт у тебя уже был, между прочим. Вот, честное слово, продавали бы белок в магазине, я бы купил одну и выпустил бы в лес, и дело с концом...

– Неужели ты не понимаешь, дядя Аламдар, что дело не в белке! Ты бы еще деньги мне за нее предложил... Но сколько она стоит? Рублей сорок - пятьдесят? А ты в потере, я не разбогатею и не обеднею. А вот поглядеть в глаза отцу этого негодника и сказать ему несколько слов я хочу обязательно.

– Полно тебе, ай Бахыш! Чем дальше от начальства, тем лучше.

Бахыш покачал головой:

– Нет, дядя Аламдар, иначе я не могу.

– Ага, ну и что ты ему скажешь?

– Что скажу?.. Скажу: "Товарищ Нагиев, вам государство доверило крупное учреждение. Сколько тысяч человек под вашим руководством работает. Вы, стало быть, их руководитель и воспитатель. А вот сын у вас растет невоспитанный..."

Аламдар-киши недоверчиво посмотрел на Бахыша:

– Прямо так и скажешь?

– Так и скажу!

Аламдар сокрушенно покачал головой:

– Не советую, ох не советую! И сам ты разгорячишься, и твой товарищ Нагиев тоже. Выйдут неприятности.- Он стукнул себя кулаком в открытую грудь, поросшую густыми белыми волосами.- Видишь дядю Аламдара? Сколько мне, по-твоему, лет? Больше шестидесяти никто не дает. А на самом деле девятый десяток пошел. А в чем секрет? Переживать из-за каждой мелочи, здоровье свое гробить я не собираюсь. Здоровье - мое богатство, чего его транжирить попусту? Учти, Бахыш, один раз живем, не создаст тебя отец второй раз, и мать снова не родит... А потому не занимайся ерундой, гуляй себе в своей роще, дыши свежим воздухом... Свежий воздух теперь тоже редкость. Будет настроение - купи на базаре свежего мяса, разведи на какой-нибудь тихой поляне костер, шашлык пожарь, поешь в свое удовольствие. А будешь есть, вспомни добрым словом мудрого дядю Аламдара, вот так-то!..

Аламдар поднялся и стал прощаться.

– Найди мне газету какую-нибудь,- попросил он Бахыша-киши,- я корки арбузные с собой заберу. Тебе с мусором возни не будет, а у меня два барашка дома, они эти корки очень любят.

И, заворачивая корки в газету, поинтересовался:

– Те белки, что остались, одного пола?

– Нет, самец и самка.

– Тогда вообще беда невелика, расплодятся.

В приемной начальника машиностроительного управления сидели двое. Молодая красивая секретарша, сидя в углу за столом, печатала на машинке, успевая при этом отвечать на телефонные звонки и улыбаться посетителям. Напротив нее на одном из стульев, длинным рядом стоявших у стены, сидел Бахыш-киши. Пальцами правой руки лесник медленно водил по полям соломенной шляпы, лежавшей у него на коленях.