На подоконнике – обувная коробка Табби с помоечной бижутерией. Браслеты, осиротевшие серьги и побитые старые брошки. Питеровы побрякушки. Гремящие по дну вместе с выпавшими из гнезд пластмассовыми жемчужинами и стеклянными бриллиантами.

Мисти глядит из окошка на пляж, на то место, где в последний раз видела Табби. Глядит туда, где это случилось. У мальчика с короткими черными волосами сережка в ухе – что-то, сверкающее золотым и красным. И хотя ее никто не может услышать, Мисти говорит:

– Табби.

Мистины пальцы вцепляются в подоконник, она высовывает голову из окошка и кричит:

– Табби?

Мисти высовывается наружу по пояс – вот-вот упадет с пятого этажа на крыльцо – и вопит:

– Табби!

И так оно и есть. Это Табби. С короткой стрижкой. Флиртующая с каким-то подростком. Курящая.

Мальчик лишь пыхает сигаретой и передает ее обратно. Он взмахивает челкой и смеется, прикрыв рот рукой. Его волосы трепещут на ветру мерцающим черным флагом.

Волны шипят и разбиваются.

Ее волосы. Твои волосы.

Мисти пытается протиснуться сквозь крохотное окошко, и обувная коробка вываливается наружу. Скользит вниз по кровельной дранке. Стукается о водосток, переворачивается, и драгоценности разлетаются в воздухе. Они падают, сверкая красным, желтым, зеленым, сверкая ярко, как фейерверк, – они падают, как вот-вот упадет и Мисти, падают вниз и с треском врезаются в бетонный пол гостиничного крыльца.

Только ее стофунтовая шина, ее нога в фибергласовом коконе, не дает Мисти вывалиться из окошка следом. Потом две руки обхватывают ее сзади, и чей-то голос говорит:

– Мисти, нет.

Кто-то втаскивает ее в комнату, и это Полетта. Гостиничное меню валяется на полу. Не выпуская Мисти, Полетта крепко сцепляет руки и наклоняет ее, вращает вокруг тяжелого якоря шины и припечатывает лицом к перепачканному краской ковру.

Отдуваясь и волоча свою здоровенную фибергласовую ногу, свое ядро на цепи, обратно к окошку, Мисти говорит:

– Это Табби.

Она говорит:

– Там, на пляже.

Ее катетер опять выдернулся, все в брызгах мочи.

Полетта поднимается на ноги. Она корчит мерзкую рожу, «мускул брезгливости» стягивает ее лицо к носу, и она вытирает руки о темную юбку. Она заправляет выбившуюся блузку под пояс и говорит:

– Нет, Мисти. Это не Табби.

И поднимает с пола меню.

Мисти должна спуститься вниз. Выйти наружу. Она должна найти Табби. Полетта должна помочь ей с шиной. Они должны вызвать доктора Туше, чтобы он ее снял.

И Полетта качает головой и говорит:

– Если с вас снимут шину, вы останетесь калекой до скончания дней.

Она подходит к окну и захлопывает его. Закрывает его и задергивает шторы.

Лежа на полу, Мисти говорит:

– Полетта, пожалуйста. Помоги мне встать.

Но Полетта лишь цокает языком. Она выуживает бланк заказа из бокового кармана юбки и говорит:

– На кухне закончилась «белая» рыба.

И просто для протокола: Мисти все еще в ловушке.

Мисти в ловушке, но ее ребенок, возможно, жив.

Твой ребенок жив.

– Бифштекс, – говорит Мисти.

Мисти хочет самый толстый кусок говядины, какой они только смогут найти. Хорошенько прожаренный.

На самом деле Мисти хочет нож для бифштексов. Она хочет зазубренный нож, способный вспороть эту шину, и еще она хочет, чтобы Полетта, унося поднос после ужина, не заметила, что ножа на нем нет. Полетта не замечает, и более того, не запирает за собой дверь. Зачем нужны лишние движения, когда Мисти стреножена тонной ебучего фибергласа.

Всю ночь напролет Мисти колет и режет. Мисти пилит шину. Поддевает ножом осколки, собирает их в кулак и закидывает под кровать.

Мисти – узник, копающий путь наружу из очень маленькой одиночной камеры, камеры, изукрашенной птичками и цветочками, фломастером Табби.

Только к полуночи Мисти успевает сделать разрез от талии до середины бедра. Нож постоянно соскальзывает, втыкается в бок. Добравшись до колена, Мисти начинает засыпать от усталости. Вся в струпьях, в корке засохшей крови. Прилипшая задницей к простыне. К трем утра она добирается только до середины голени. Почти свободна, но уже засыпает.

Она просыпается от какого-то шума, по-прежнему крепко сжимая нож.

Еще один самый длинный день в году. Опять.

На парковке снаружи резко хлопает дверь машины. Если Мисти придержит распоротый фиберглас, то сможет допрыгать до окошка и посмотреть. Это бежевая машина окружного управления. Детектив Стилтон. За рулем его нет, на парковке тоже, стало быть, он зашел в гостиницу. Может быть, он ищет ее.

И может, на этот раз он ее найдет.

Мисти вновь принимается орудовать ножом для бифштексов. В полусне, клюя носом, наносит удары и протыкает икроножную мышцу. Кровь хлещет фонтаном, темно-красная кровь на ее неестественно белой коже. Нога пробыла взаперти слишком долго. Еще удар, и нож входит в голень, лезвие рассекает тонкую кожу, втыкается в кость.