Просто для протокола: кажется, целая жизнь прошла с тех пор, как Табби бросила ее. Вырвалась из ее цепкой хватки, чтобы схватить холодную руку человека, показавшегося Мисти убийцей. Руку статуи в лесу. На старом кладбище, на Уэйтенси-Пойнт.

Грейс воздевает оба локтя в воздух, ее пальцы застегивают жемчужные бусы сзади на шее, и она говорит:

– Мисти, милочка, ты же помнишь своего свекра?

Хэрроу наклоняется и целует Грейс в щеку. Выпрямившись, он говорит:

– Разумеется, помнит.

Запах его дыхания.

Грейс вытягивает руки перед собой, хватает пальцами воздух и говорит:

– Табби, иди сюда, поцелуй бабушку. Взрослым пора идти на вечеринку.

Сначала Табби. Потом Хэрроу. Еще одна вещь, которой не учат в художественном колледже: что говорить людям, восставшим из мертвых.

Мисти говорит Хэрроу:

– Разве вас не должны были кремировать?

И Хэрроу поднимает руку, чтобы взглянуть на часы. Он говорит:

– В ближайшие четыре часа не кремируют.

Он подтягивает манжету рубашки, чтобы спрятать часы, и говорит:

– Мы бы хотели представить тебя зрителям. Мы рассчитываем, что ты скажешь пару приветственных слов.

Мисти говорит, она точно знает, что скажет. Она скажет: бегите. Уезжайте с острова и не возвращайтесь. Скажет то, что пытался сказать Питер. Мисти скажет всем, что один человек мертв, а другой – в коме, и все из-за какого-то безумного островного проклятия. В ту секунду, когда ее выпустят на сцену, она крикнет: «Пожар!» Она в лепешку разобьется, чтоб очистить помещение.

Табби подходит и встает рядом с Грейс, сидящей на пуфике у туалетного столика. И Грейс говорит:

– Ничто не могло бы порадовать нас больше.

Хэрроу говорит:

– Мисти, милочка, поцелуй-ка свою свекровь.

Он говорит:

– И пожалуйста, прости нас. После сегодняшней выставки мы больше не будем тебя беспокоить.

Вот что Хэрроу рассказал Мисти. Вот как он объяснил ей островную легенду: оказывается, она просто не может не стать великой художницей.

Она обречена на известность. Проклята талантом. Жизнь за жизнью.

Она была Джотто ди Бондоне, потом Микеланджело, потом Яном Вермеером.

А может, Мисти была Яном ван Эйком, Леонардо да Винчи и Диего Веласкесом.

Потом – Морой Кинкейд и Констанс Бёртон.

И теперь она – Мисти Мэри Уилмот, но меняется только имя. Она всегда писала картины. И всегда будет их писать.

В художественном колледже тебя не учат тому, что порой цель всей жизни – обнаружить, кем ты уже была.

Для протокола: так говорит Хэрроу Уилмот. Питеров рехнувшийся папаша-киллер. Тот самый Хэрроу Уилмот, который ушел в подполье еще до того, как Питер женился на Мисти. До того, как родилась Табби.

Твой рехнувшийся папаша.

Если верить Хэрроу Уилмоту, Мисти – все величайшие художники, которые когда-либо жили.

Двести лет назад Мисти была Морой Кинкейд. Сто лет назад она была Констанс Бёртон. В той предыдущей жизни Констанс увидела безделушку, которую таскал на себе один парень с острова, приехавший повидать Европу. Это было кольцо, которое раньше носила Мора. Совершенно случайно парень нашел Констанс и привез обратно на остров. После того как она умерла, все увидели, насколько точно ее дневник повторяет дневник Моры. Их жизни были идентичны, и Констанс спасла остров точно так же, как его спасла Мора.

Как ее дневник повторял ее предыдущий дневник. Как любой из ее последующих дневников будет повторять предыдущий. Как Мисти будет вновь и вновь спасать остров своим искусством. Такова островная легенда, говорит Хэрроу Уилмот.

Спустя сотню лет – когда их деньги начали испаряться – они послали своих сыновей искать ее. Вновь и вновь они привозили ее обратно, заставляли ее повторять собственную предыдущую жизнь. Использовали бижутерию как наживку – Мисти не могла ее не узнать. Не могла не влюбиться в нее, сама не зная почему.

Они – весь музей восковых фигур острова Уэйтенси, – они знали, что она станет великой художницей. Если ее подвергнуть надлежащим пыткам. Как говаривал Питер, лучшее искусство рождается из страдания. Как говаривал доктор Туше, все мы можем подключиться к всемирному источнику вдохновения.

Бедная маленькая Мисти Мэри Кляйнман, гениальнейший художник в истории. Их спасительница. Их рабыня. Мисти, их кармическая дойная корова с деньгами в вымени.

Хэрроу рассказал, как они используют дневник предыдущей художницы, чтобы слепить по нему жизнь следующей. Ее муж должен умереть в том же возрасте, потом – один из ее детей. Они могут инсценировать смерть, как сделали с Табби, но Питер… что ж, Питер сам напросился.