– Сидел рядом со мной? А сейчас он где?

– Должно быть в кабине управления. Пока ты была в забытьи, поднялся сильный шторм, и он в одиночку вел корабль. У нас молодой капитан, это его первый рейс. Мы не надеялись ни на что хорошее, когда отходили от причала, но боги послали нам Алмона. Давно бы на дне лежали, если бы не он. Вам так повезло с другом, замечательный, прекрасный, удивительный человек!

– Да… да… – взгляд Анаис блуждал по каюте, – повезло…

Но у нее еще не было сил думать об этом. Каюта расплывалась перед глазами, голос врача становился все тише и глуше… Анаис быстро заснула.

Не в силах больше переносить мученья, Патриций крикнул:

– Терра!

Из соседних покоев немедленно выбежала королева. Патриций стоял посреди спальни, судорожно вцепившись в спинку кресла. Его глаза были тусклыми и безжизненными, как грязные озерца.

– Мне больно, Терра! – прохрипел он. – Больно!

– Что я могу сделать для вас? Что?

Сквозь мутную пелену Георг пытался разглядеть ее, но видел лишь черные глаза-омуты с длинными ресницами. Сознание Патриция мутилось, тело не слушалось, но Терра, все же смогла довести Патриция до кровати и уложить, устроив голову Владыки на своих коленях.

– Хотите, я принесу вам воды или вина?

Голос Терр-Розе доносился издали, лицо ее покачивалось мутным пятном, и лишь сладковато-пряный запах летних цветов, редкостных трав, исходящий от тела и одежды, оставался для Патриция единственной связующей нитью с зыбкой реальностью.

– Нет… не надо….

Владыка попытался приподнять голову, но не смог. Патриций задохнулся от острой боли и не сдержал стона:

– Помоги… Терра… – ему казалось, что еще немного и лопнут глаза, треснут кости.

– Как? – растерянно спросила королева, осторожно перебирая пальцами пряди его волос. – Чем я могу помочь?

Но Патриций не ответил. Он медленно погружался в липкое забытье своего личного ада.

Когда Анаис проснулась, в каюте было темно, горел лишь маленький светильник. На стуле рядом сидел Алмон и листал какие-то бумаги. Почувствовав, что Анаис открыла глаза, Алмон поднял голову.

– Жива?

– Почти, – улыбнулась Анаис. – Значит, тебя Алмон зовут?

– Ты не знала, как меня зовут?

– Ты мне не представился, а Патриций никогда мне ничего о тебе не рассказывал. Ничего, что я называю вас на «ты»?

– Ничего, – полуволк отложил в сторону бумаги. – Давай-ка, чего-нибудь покушаем. Вот, супчик тебе приготовили. Это, конечно не Дворцовая кухня, но вполне съедобно.

Он приподнял крышку супницы и в воздухе разлился рыбный запах. Наполнив тарелку, Алмон взял в руку ложку и сказал:

– Открывай рот.

Анаис удивленно смотрела на него.

– Вы… ты собираешься кормить меня с ложки?

– А что такого страшного? Открываем рот, не задерживаем кормильца.

Пресный рыбный суп показалось ей таким лакомством, что от удовольствия девушка зажмурилась, и улыбнулась.

– Вот и хорошо, – Алмон улыбнулся в ответ и в его карих глазах заплясали медовые огоньки.

– Тебе надо почаще улыбаться, у тебя замечательная улыбка, Алмон.

– Не было повода, особенно в последнее время. Давай ешь, пока не остыло. И не разговаривай, экономь силы.

– А разговаривать очень хочется, – с каждой ложкой в девушку вливались новые силы. – Я, наверное, никогда еще не чувствовала себя лучше. Спасибо, я уже наелась.

– Давай еще пару ложечек, корабельный повар так старался, так надеялся, что получится съедобно. Сама видишь, у него почти получилось.

Анаис рассмеялась:

– Кажется, я от этого супа хмелею!

– Счастливая, а я, наверное, никогда в жизни больше к рыбе не притронусь, особенно к рыбе в горячей воде.

– А, по-моему, очень вкусно. Алмон, знаешь, на что похоже твое имя?

– И на что же?

– На звук колокола.

– Надо поверить, не добавили ли они в этот суп и впрямь чего-нибудь алкогольного.

Анаис рассмеялась. Скормив ей четверть супницы, полуволк поправил подушку под головой девушки и подоткнул одеяло.

– Спасибо, – Анаис счастливо улыбнулась и через мгновение уже крепко спала.

Сократ сидел на скамье в отдаленной аллее Дворцового Парка и размышлял. Толстяк все же ухватил кое-какие дворцовые слухи. Говорили, что планета едва не вымерла благодаря Патрицию, что Анаис убежала из Дворца… «Неужели у девочки хватило смелости повторить побег? – думал Сократ. – И что, Георг именно из-за этого так разошелся? Не похоже… тут что-то еще… как-то все мутно… очень мутно… Да еще Дракула с Террой под ногами путаются… Может переселиться поближе к Палачу? Хотя, что от него толку. Переселиться к Патрицию? Тоже не вариант… Пойду-ка, пожалуй, попью вина. Мысли, они ж напряжения не любят, им подавай неторопливое течение, вальяжное. Текут, они себе текут, да ответы приносят…»