– Выйдете вон, – простонал капитан, не поворачивая головы. – Все вон с глаз моих долой! За борт, все за борт! Спасайся, кто мо…

Некто развернул его вместе с креслом, и капитан оказался лицом к лицу с огромным полуволком в военной одежде.

– Вы кто? – растерялся Ярут. Его мутный взгляд поплыл вниз и остановился на офицерской символике Спец. Штата на форменной рубашке.

– Меня зовут Алмон, а вас?

– Ярут. Вас нет в списках пассажиров, и в составе экипажа тоже нет, откуда вы взялись? – он сдавил пальцами виски, в надежде хоть чуточку унять боль.

– Я нахожусь здесь тайно и еду не один, со мною спутница, и она серьезно больна.

– А где именно, простите, вы едете? – из последних сил поинтересовался капитан.

– В трюме.

– В трюме? В моем трюме? Моего корабля?

– Да, именно. Моя спутница очень больна, боюсь, она не выдержит пути.

– А что вы от меня хотите? – самому же капитану, больше всего на свете, хотелось за борт.

– Каюту, горячую пищу и врача. У вас же должен быть врач?

– Да… должен быть… – капитан массировал виски, желая умереть быстро и сию секунду. – Еда тоже есть, а каюты нет… Корабль забит грузом и пассажирами.

– Вы должны найти каюту, – Алмон склонился, глядя в глаза капитану. – Она еще совсем ребенок, и ей нельзя находиться в трюме. Каюта необходима.

«Спецштатовец на моем корабле, – проволоклась мысль в голове капитана, – за что мне это все?..»

– Я жду ответа, – напомнил полуволк.

– Ну-у-у-у… – безжизненно протянул Ярут, – если вы не галлюцинация, то можете занять мою каюту, а я… я пойду к помощнику.

– Большое спасибо, я надеялся, что вы мне не откажете.

Алмон выпрямился и посмотрел на показания приборов.

– Я сейчас перенесу мою спутницу в каюту, передам ее на попечение врача и помогу вам с управлением. Иначе, боюсь, мы заплывем очень далеко, и, скорее всего, достаточно глубоко.

На лице молодого капитана отразилось такое облегчение, что у Алмона не осталось никаких сомнений в том, что этот рейс первый в жизни Ярута.

Стоя у окна своего кабинета, Патриций смотрел на вечереющее небо. Никаких мыслей, чувств или желаний не было в его надорванной душе, единственное, что ощущал Георг – слабую, отдаленную боль. Здоровой рукой он провел по густым белым волосам, словно желал привести в порядок и без того безупречные пряди.

Осмотрев Анаис, врач пришел в ужас. В растрепанной, горящей лихорадкой девушке, он не узнал дочь Владыки, врач видел перед собой обыкновенного и очень больного ребенка.

Пока доктор колдовал над Анаис, капитан стоял в дверях каюты, смотрел на наследную Принцессу Марса и чувствовал, что невыносимая головная боль становится еще сильнее. Рядом с капитаном возвышался Алмон, он поглядывал то на Анаис, то на Ярута.

– Вы похитили ее? – едва слышно прошептал капитан.

– Нет, я пытаюсь ее спасти. Вы никогда нас не видели, верно?

– Верно, я вообще ничего не знаю и знать не хочу. Это не мое дело.

– Спасибо. Пойдемте, помогу с управлением.

– Но… вы, ведь, наверное, голодны и устали?

– Отдыхать на дне морском мне бы не хотелось. Идемте.

– Владыка, вам надобно чего-нибудь?

Патриций обернулся на звук голоса, но увидеть, кто перед ним и понять, что визитер хочет, не смог. Повелитель пытался сосредоточиться на источнике звука, но различал только расплывающееся кровавое пятно. Патриций вновь отвернулся к окну. Единственное, чего он желал, так это подставить свой мощный, но совершенно опустошенный разум под дуновение прохладного ветра.

Не дождавшись ответа, Дракула вышел из кабинета, тихонько прикрыв за собою двери.

Анаис пришла в себя и с удивлением обнаружила, что лежит не на мокрых досках трюма, а в чистой сухой кровати в уютно обставленной каюте. На столике у изголовья теснились бутылочки с лекарствами и чашки с водой. Превозмогая слабость, она попыталась приподняться, но ничего не вышло. Тут дверь приоткрылась и в каюту вошел темноволосый молодой человек с тонким серьезным лицом.

– Я очень хочу пить, – прошептала Анаис.

– Ну, наконец-то очнулась! – воскликнул он.

Он взял девушку за запястье, проверяя пульс, затем напоил из ложечки водой и присел на край кровати.

– Как себя чувствуешь?

– Почти живой, – Анаис попыталась улыбнуться.

– Чудно, просто чудно, значит идем на поправку. Теперь-то твой друг наконец-то успокоится, а то он совсем извелся, испереживался….

– Какой друг? – Анаис с удивлением смотрела на врача.

– Алмон, конечно же, кто же еще? Он ночей не спал, все рядом с тобой сидел.