— Что за базар, Вепрь? — удивился Янсон. — Ты кто, прорицатель? — добавил он, стараясь, чтобы прозвучало иронично. Но в голосе слышался лишь страх.

— Чародей… Что ж, бывайте, молодые люди, а у меня еще сегодня много дел…

Спустя полчаса он подъехал к двухэтажному «хрущевскому» дому на улице Кленов.

Было уже начало второго ночи, когда Вепрь постучал в двери квартиры номер четыре, в которой проживал Вениамин Андреевич Трохин.

— Уголовный розыск, — представился Вепрь. — Извольте, Вениамин Андреевич.

Он уверенно подал открывшему ему двери взлохмаченному заспанному человеку в пижаме удостоверение на имя старшего оперуполномоченного капитана Ковригина Юрия Васильевича.

Протерев слипающиеся глаза, хозяин просмотрел удостоверение, кивнул, скрывая зевоту, и вернул документ «оперу».

— Чем обязан… э-э… Юрий Васильевич, в столь поздний час? Что-то случилось?

Трохин, напоминавший в своей полосатой пижаме бежавшего из застенков Синг-Синга узника, впустил ночного гостя в квартиру.

— Случилось, — оглядывал Вепрь обстановку. — Уже случилось и ещё может случиться… Вам такие имена, как Курженко Валерий Анатольевич и Рюмин Игорь Валентинович, что-нибудь говорят?

Трохин мгновенно переменился. Сон слетел с него, и на беглого заключенного он уже не походил, а пижама сидела на нём элегантней, чем на некоторых крутых тысячедолларовый костюм.

— Так. Разговор, как я понимаю, предстоит долгий. Проходите, Юрий Васильевич. Лучше на кухню, а то ведь, сами понимаете, квартирка у меня не ахти: в одной комнатке я уже на ночь расстелил, так что вдвоём там не развернуться, а во второй дочка спит… Вы проходите, а я скоро, только оденусь.

Трохин исчез в комнате, а Вепрь проследовал на крохотную кухоньку.

Вепрь сел за стол и стал ждать, когда вернётся хозяин.

Вскоре вернулся Вениамин Андреевич в тёмно-синем спортивном костюме «Adidas» китайского производства. Он причесался, приосанился, очень напоминая сейчас высокопоставленного чиновника на утренней пробежке.

— Кофе? — предложил он.

— Не откажусь, — отозвался Вепрь, ему в самом деле хотелось кофе, и вообще он бы съел сейчас что-нибудь мясное, но требовать этого от хозяина было бы наглостью.

— Юрий Васильевич, — попросил Трохин, присаживаясь на табурет, — воткните, пожалуйста, в розетку кофейник, он за вашей спиной. Сами видите, какая у меня кухня. Мимо вас к кофейнику я не просочусь.

Повернувшись, Вепрь воткнул штепсель в розетку.

— Вы что-то спрашивали о Курженко и Рюмине? — напомнил Трохин.

— Да. Вам что-то говорят эти фамилии?

— Конечно. В детстве мы дружили, потому что жили по соседству, потом гуляли в одной компании, а в семьдесят шестом пошли по одному делу. Да что там — вы и сами об этом знаете, раз пришли ко мне.

— Так-то оно так… — изображая задумчивость, проговорил Вепрь. — Видите ли, Вениамин Андреевич, дело в том, что сегодня утром гражданин Курженко застрелился в собственной квартире. Он не оставил никакой записки, и вообще нет объяснений этому поступку, неизвестно откуда у него оказался револьвер. А сегодня же вечером был обнаружен труп гражданина Рюмина Игоря Валентиновича, более известного в криминальных кругах по кличке Жирный… Связи, собственно, никакой, кроме того, что двадцать лет тому назад они проходили по одному делу. Точно так же, как и вы, Вениамин Андреевич.

Трохин смотрел на него вопросительно. Лицо у него несколько вытянулось, посерело, он нервно ковырял пальцем клеенку на столе.

— Что вы хотите от меня?

— Я хочу, чтобы вы мне все рассказали. Это важно не только для следствия. Прежде всего для вас, Вениамин Андреевич.

Кофейник на столике у плиты издал резкий звук, и Трохин вздрогнул. Скользнул ногтем по клеенке, оставив на алой розочке короткую царапину.

Вепрь обернулся на мерно загудевший кофейник.

— Не пугайтесь, — успокоил Вепрь. — Скоро закипит.

— Я знаю. Что именно я должен вам рассказать? Что вас интересует?

— Видите ли, Вениамин Андреевич, в тысяча девятьсот семьдесят шестом году на скамье подсудимых по делу о смерти Алексея Комова сидели четыре человека. Один из них — главный, как я понимаю, виновник — был убит в первый же день суда. Спустя двадцать с лишним лет в один день погибают еще двое. Из той четверки остались только вы, Вениамин Андреевич. Поэтому следствие пришло к выводу, что на вас готовится покушение.