— Но! — повторил он, подняв палец. — Если тебе вдруг понадобится помощь, то на всякий случай запомни мой телефон: 21–00–21. Запомнить проще простого: очко — два нуля — очко. Повтори.

— Очко — два нуля — очко. Хотя не думаю, что мне будет настолькоплохо.

— Смотри, тебе решать. Просто я Вепрю был кое-что должен и теперь даже и не знаю, как отдать этот долг.

— Лучше всего, если бы ты его отдал стотысячными купюрами.

Славянка вышла из машины, с улыбкой помахала Павлу, осмотрелась и поднялась на крыльцо. Остановившись у самых дверей, она проводила взглядом удаляющуюся машину. «А может быть, я сглупила, — запоздало подумала Славянка. — Может, именно за него мне и надо держаться, еще неизвестно, как меня встретит этот Круглое. А что, если я ошиблась и он не захочет мне помочь?» Хотя сомневаться теперь уже было поздно, и она, трижды плюнув через левое плечо, постучала в дверь. Потом сразу же позвонила.

Дверь ей открыла высокая девушка лет двадцати двух — двадцати трёх, одетая в белую футболку с рисунком орлиной головы под высокой солидной грудью и потертые голубые джинсы с лохматой дырой над левым коленом. У неё были длинные, ниже лопаток, прямые чёрные волосы и такие же угольные пронзительные, под стать орлиным, глаза, которые выгодно контрастировали с её снежно-белым чистым лицом.

Девушка опиралась на трость. Это было так неожиданно, что Славянка на секунду опешила. Затем она сказала:

— Здравствуйте. Мне нужен Круглов, Максим Андреевич.

Девушка впустила её в дом, обвела рукой комнату, словно говоря, что всё здесь в распоряжении гостьи, а сама, прихрамывая, подошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Опираясь на трость и одновременно придерживаясь за широкие, мореного дерева перила, она стала подниматься.

«Странная личность, — подумала Славянка, озираясь. — Интересно, кем она приходится Круглову? Дочь? Просто шлюшка? Или любовница? Да, это занятно — хромая любовница».

Она не спеша прошлась по комнате, вернее, по периметру толстого мягкого ковра (на него даже страшно было ступать в запыленных босоножках) с азиатским узором и нерешительно опустилась в мягкое, обитое черной кожей кресло. Рядом стояло такое же кресло, на спинке которого лежали «Марсианские хроники» Брэдбери, а по другую сторону приземистого столика с толстой стеклянной столешницей находился диван черной кожи.

Пожав плечами, Славянка повернулась к зеркалу.

Оно было огромным, от пола и почти до потолка, в тяжелой резной раме — хорошее зеркало, добротное, но, едва увидев своё отражение, Славянка нахмурилась. Да, выглядела она, конечно, не по высшему разряду. Впрочем, после нескольких суток пути в пыльном поезде вряд ли можно быть похожей на Золушку на балу у принца.

Тяжело вздохнув, она отвела взгляд от зеркала и подумала, оглядываясь: «Будь у меня такой дом, я бы здесь всё переделала. Здесь всё есть, не хватает одного — женского вкуса».

От мысли, которая пришла ей в голову, стало весело. «А было бы неплохо стать здесь хозяйкой. Это не так уж и сложно. Если я права и хромоножка — любовница Круглова, то это даже проще, чем может показаться. Она мне не соперница».

Посмаковать эту затею она не успела, обнаружив вдруг, что в кресле, повернутом к тихо бормочущему телевизору, кто-то сидит. Осторожно подойдя, она увидела перед собой шикарную девицу.

— Привет, — сказала Славянка.

Девушка с улыбкой глянула на нее, кивнула, но ничего не ответила. Одна ее стройная загорелая ножка была непринужденно закинута на другую. Богатые темно-рыжие волосы волнами спадали на голые плечи.

«Ещё одна шизофреничка, — подумала Славянка. — Или ещё одна любовница? О-ля-ля, а может, у него здесь гарем? Тридцать три наложницы, и у каждой отрезан язык, судя по тому, что разговаривать они тут не очень любят. Хотя какой может быть секс без языка? Это то же самое, что бифштекс без соли».

Слово «бифштекс» немедленно навело её на мысль о еде, неприятно засосало под ложечкой — был уже почти полдень, а она, если не считать стакана компота на вокзале, со вчерашнего дня толком и не ела.

С усилием прогнав мысль о еде, она вновь повернулась к девице.

— Ты кто такая?

В ответ та только безобидно хлопнула ресницами и опять расцвела ослепительной улыбкой.

«Точно шизофреничка», — Славянка уже начинала злиться на молчунью. Может, подойти и встряхнуть ее хорошенько, чтобы сползла с её чистенького личика эта выводящая из себя улыбка? Нет, не стоит. Надо взять себя в руки и перестать психовать. К тому же сюда кто-то идет…