Что ж, поближе так поближе, нечего было два часа катать ее по городу и кормить в ресторане таким обедом, после которого хотелось только одного — поскорее заснуть. Однако одной ночи ему показалось мало.

— Я хотел бы с тобой встречаться, Ярослава, — сказал он наутро, достав бумажник. — Часто.

«За ночь по сто марок — это неплохо», — мигом прикинула Славянка. Она не знала расценок местных путан, но, исходя из собственных потребностей, это были неплохие деньги.

В голове у нее уже начинал рождаться новый план. Хороший немецкий парень Руди Айсен и не подозревал, что плывет прямо в расставленные сети. Насколько Славянке удалось выяснить, Рудольф приехал в Россию довольно давно и собирался пробыть здесь еще как минимум месяца два, так что времени у нее было предостаточно.

На пятый день план созрел окончательно. Самым сложным было должным образом обработать самого Рудольфа, но Славянка, твердо знавшая, что «ночная кукушка всегда перекукует», была уверена в себе на сто процентов. И не зря. Доведенный до любовного исступления, славный немецкий парень на пятый день готов был душу заложить, лишь бы угодить своей русской подружке. Важно было не переиграть.

— Мне нужна твоя помощь, — заявила она Рудольфу воскресным вечером, перед тем как улечься к нему в постель. — Хильфе. Помощь. Андестенд?.. То есть ферштеен?

— Когда ты не пытаешься говорить по-немецки, я понимаю лучше, — заметил Руди. — Но мне странно — чем я могу помочь? Разве у тебя есть какие-то проблемы?

«Главное, не переиграть», — еще раз осадила себя Славянка. И деловито сообщила:

— Есть. Мне нужны деньги. Мне нужно…

И тут она назвала такую цифру, что сама ошалела от своей наглости, и сразу же заговорила быстро-быстро, чтобы Рудольф не успел ей ответить категорическим отказом.

— Не пугайся, это только в рублях сумма кажется такой огромной, в марках она гораздо скромнее. Правда, я не знаю точного курса, но что-то около десяти тысяч. Ведь это не так уж и много…

— Для чего тебе такие деньги? — насупившись, спросил Рудольф.

Славянка приняла страдальческий вид:

— Не подумай ничего плохого, если бы я не оказалась в трудном положении, я никогда бы не стала у тебя ничего просить.

— Не говори так, — сказал Рудольф. — Мне для тебя ничего не жалко.

«Как же, не жалко тебе, — с трудом удерживая маску страдалицы, подумала Славянка. — Сто марок за ночь на проститутку ты тратишь с легким сердцем, а из-за каких-то десяти тысяч сразу же стал задумчивым».

— Мне надо всего десять тысяч, — жалобно попросила она. — На пару недель, не больше. Максимум через пятнадцать дней я тебе все верну, даже с процентами, если пожелаешь. Впрочем, извини, я не должна была у тебя ничего просить. Ауфвидерзеен.

Она сделала вид, что собирается уходить, но Рудольф придержал ее за руку.

— Одну минуту. У меня сейчас нет при себе таких денег, но, думаю, завтра я смогу их взять в кассе предприятия. На пятнадцать дней.

Славянка без особого труда изобразила бурную радость.

— Миленький, ты просто не представляешь, как ты меня выручил!

Она кинулась к нему в постель и устроила ему такую ночь, что на следующий день уже к одиннадцати часам он со счастливым лицом передал ей стопку дойчмарок.

— Здесь ровно десять тысяч. Но через пятнадцать дней надо вернуть.

— О чём разговор, Рудик, миленький, конечно же, я верну! — Она повисла у него на шее и обслюнявила до блеска выскобленную бритвой щёку.

Конечно же, она ничего не вернула. Ни через пятнадцать дней, ни через тридцать. В тот же день она обменяла часть марок на рубли, купила билет в купейный вагон до Сочи и отправилась на Черное море прожигать без труда доставшиеся деньги. Там она прочитала в одной из газет небольшую заметку из раздела криминальной хроники, в которой рассказывалось о молодом бизнесмене из Гамбурга, которого облапошила местная ушлая особа лет восемнадцати-двадцати. Блондинка, но наверняка крашеная. Зовут Ярослава, но имя наверняка вымышленное. К заметке прилагался её портрет, составленный со слов господина Айсена, едва взглянув на который Славянка ужаснулась («Неужели я такая уродина?! Спасибо, Руди, данке шён, родной…») и поняла, что по этому портрету ее найти не удастся.

С Сергеем она тогда ещё не была знакома…

— Значит, так, красавица, слушай меня внимательно. Жить ты пока будешь в моей городской квартире, вот тебе ключи. Горького, сто пятьдесят три, квартира шестьдесят девять. Вот тебе деньги на первое время, — он вынул бумажник. — Здесь четыре миллиона. Потом получишь ещё. Это не заем, считай, что это деньги Вепря. Я должен был ему кругленькую сумму.

«Не ты один», — подумала Славянка. А вслух спросила: