Со стороны лестницы послышались шаги, и Славянка облегченно вздохнула: наконец-то! Разговор со знакомцем Сергея гораздо приятнее, чем созерцание это молчаливой девы.

Однако это был не Круглов, а хромоножка с подносом, на котором дымились три крошечные кофейные чашечки и стояла маленькая вазочка с шоколадным печеньем. Что ни говори, а это было очень кстати. Хромоножка поставила поднос на стол, и Славянка, не дожидаясь приглашения, взяла горячую чашечку и печенье. Села на диван.

— Спасибо, — сказала она, радуясь неожиданному угощению.

Хромоножка невозмутимо кивнула и тоже опустилась в кресло. Одну чашечку подала рыжей, а другую взяла себе. Сделав маленький глоток, она как-то странно, по-матерински, взглянула на Славянку.

— Ты и есть Ярослава Морозова? — спросила она.

Славянка кивнула. «Должно быть, действительно любовница, раз Круглов рассказал ей обо мне, — подумала она. — Но кто же тогда вторая?»

— Кстати, познакомьтесь, — хромоножка, повернувшись к рыжей, показала рукой на Славянку. — Ярослава Морозова, называет себя. Славянкой. Уверяет, что она — подруга Вепря. А это Соня, моя подруга.

— Угу, — Славянка набила рот печеньем. — А ты что, Соня, язык откусила?

Рыжая перестала улыбаться. Но хромоножка на грубость не отреагировала.

— Нет, язык у нее на месте, — промолвила она спокойно. — Она немая, если тебе так интересно.

Славянка жевать перестала.

— О чёрт, — проговорила она тихо. — Прошу прощения.

Рыжая Соня помотала головой и опять заулыбалась.

— А я — Мария, — продолжила беседу хромоножка. — Те, кому я нравлюсь, зовут меня Машенькой.

Она протянула Славянке тонкую белую ручку, и та с недоумением ее пожала. Что-то неправдоподобное было для нее в этом простом, казалось бы, жесте. «Одна хромая, другая немая, — подумала она. — Если это гарем, почему в нем одни инвалиды?»

— Ты приехала издалека? — спросила Машенька. — От тебя так хорошо пахнет поездом…

Славянка хотела ответить, что это пахнет не поездом, а потом и грязью, но вовремя остановилась. Могла получиться очередная грубость, а до встречи с Кругловым это рискованно. Бог знает какое она имеет на него влияние.

— С Чёрного моря. Я была в Сочи.

— В Сочи? — Машенька склонила голову набок. — Странно…

— Что же тут странного? — удивилась Славянка. — Город как город. Бывают и хуже.

— Да нет, просто… — Машенька сделала неопределённый жест. — В последнее время все вокруг меня только и говорят про Сочи, а тут ещё ты…

Славянка закусила губу.

— И что же вокруг тебя говорят? — небрежно спросила она.

— Так, ничего особенного… Всякую ерунду… А это правда, что ты подруга Вепря?

— Если ты имеешь в виду Сергея, то правда.

Ей совершенно не хотелось сейчас говорить на эту тему, тем более с этой незнакомой девушкой. Славянка сегодня и без того достаточно наговорилась об этом с незнакомцами. Машенька долго изучающе смотрела на девушку, но та сделала вид, что не замечает ее взгляда.

— Да, — наконец-то проговорила Машенька, — это похоже на правду.

— Что именно?

— То, что ты девушка Вепря. Он любил таких.

— Блондинок с синими глазами?

Славянка вдруг почувствовала себя обиженной. Ей было неприятно слышать, что до знакомства с ней у Сергея были другие женщины, и немало. В ней проснулся пещерный женский эгоизм, и даже то, что Сергей был мертв, не могло заглушить в ней этого чувства.

— Нет, цвет глаз и волос не имел для него значения, — сказала Машенька. — Я говорю о характере. Ему нравились вздорные и своевольные, уверенные, что с помощью своей красоты они могут перевернуть горы.

— Быстро же ты сложила обо мне мнение…

— Это нетрудно. Знаешь, почему ему нравились такие, как ты?

— Вздорные и своевольные? И почему же?

— Он умел их быстро очаровывать и превращал в своих рабынь, так что от их своеволия и следа не оставалось. Ему жутко нравилось наблюдать, как крутая телка на глазах превращалась в тихую, послушную овечку. Одно дело влюбить в себя романтическую дурочку и совсем другое превратить в такую дурочку прожжённую шмару.

— Он рассказывал тебе об этом в постели? — изо всех сил пыталась скрыть злость Славянка.