Шрифт:
— Бежим! — крикнула Славянка и рванулась в глубину проулка, но тут Женька удивила её.
— Подожди… — она кинулась к Крабу. — Пистолет…
Вырвав из его длинных пальцев оружие, она ударила рукояткой Краба в затылок. Тот, охнув, упал лицом в лужу.
— Вот это пообедали! — возмущалась Славянка, когда они вернулись в отель. — Досыта, нечего сказать!
Она металась по номеру, кидая в сумку свои вещи. Платья, туфли, костюмы — все, что она успела купить в последнее время.
— Уж лучше бы в ресторане деньги просаживала — все равно подыхать! А ты, кстати, дорогуша, не делай вид, что ни при чём, — говорила она притихшей Женьке. — Ты тоже вляпалась по уши. Он тебя запомнил, будь спок. Так что тебе тоже надо мотать — этот отель он не сегодня-завтра вычислит.
Раскрыв кошелёк, Славянка принялась пересчитывать свой капитал. Стопка выглядела не очень солидно, но всё же кое-что — гораздо больше того, что у неё имелось по прибытии в Город.
— Кстати, — сказала она, копаясь в кошельке. — Я видела, ты у него пушку тяпнула. Отдай ее мне, зачем она тебе нужна?
Женька молча раскрыла сумочку, вынула пистолет и протянула его Славянке, осторожно держа за дуло. Вид у нее был удрученный. Взвесив пистолет на ладони, Славянка кинула его в сумку.
— Мало ли что. Пригодится. А линять нам надо обеим. Твоё дело, конечно, но я тебе советую от чистого сердца. Месяца на три-четыре. У тебя есть родня в другом городе?
— Дядька на Алтае, — машинально ответила Женька.
И тут же, словно опомнившись, затрясла головой. Волосы разметались, глаза засветились, и она стала похожа на маленькую хорошенькую ведьмочку.
— Нет, Славянка, брось, никуда я удирать не буду. Почему я должна бояться какого-то Краба? И вообще, что я такого сделала? Ну, тюкнула его по затылку — и что с того? Сам виноват: нечего за девушками по улицам гоняться. — С этими словами она плюхнулась на кушетку.
— Ты у него пистолет сперла, — напомнила Славянка. — В наше время и за меньшие грехи пришить могут. Но дело не в этом. Главное — ты помогала мне. А я им почему-то нужна как воздух. Так нужна, что они будут убивать каждого, кто станет между мной и ими. И что самое не приятное — я даже не знаю почему! Поначалу я считала, что нужна Круглову только для того, чтобы он смог через меня выйти на Сергея, если тот жив, как все тут полагают. А теперь я не знаю, что и думать. Честное слово! Мне надо просто спасти свою жизнь… А тебе надо спасать свою. Послушай доброго совета, Женька, беги. Исчезни ненадолго. Съезди к дядьке на Алтай, там природа, воздухом подышишь, мед покушаешь, а?
Женька молчала, закусив губу. Черноглазая бестия размышляла, взвешивала, шепча что-то пухлыми губками, однако по лицу ее было видно, что никуда она не поедет и скрываться не будет. Здесь она родилась, это был её город, её дома, её небо…
— Куда же я побегу? — сказала она чуть не плача. — У меня здесь мать, работа… Даже туфель теперь нет, — она вытянула вперед ножки и пошевелила грязными пальчиками.
Славянка сунула ей в рот сигарету, поднесла зажигалку и, присев рядом, обняла за плечи.
— Не бойся, босолапой я тебя не оставлю, — она приставила свою ступню к Женькиной. — У нас ноги почти одинаковые. Возьмёшь мои туфли — у меня их три пары, всё равно пихать уже некуда. Сумка битком забита. А деньги у тебя есть?
Женька молча показала ей кукиш.
Славянка со вздохом раскрыла кошелёк и во второй раз пересчитала деньги. Получилось столько же, сколько и в первый. Даже вместе с мелочевкой на двоих разделить трудно.
Вдруг в руки ей попалась потрепанная купюра с полустершейся надписью, и в голове проскочила шальная мысль: «А что, если…»
— Послушай, подружка… Ты ведь у нас местная. Панфилова, сорок три восемьдесят… Не подскажешь, где это находится?..
Глава десятая
— Вот она, — показал Вепрь. — Вторая слева, с обесцвеченными волосами и пакетом в руках. Её зовут Виктория. Ей пятнадцать лет, но она уже довольно наглая девица, и ты не смотри, что у неё глупое выражение лица, — это может быть просто слой грима, а что находится под ним, не знаю.