– Нет, спасибо, – сказал Михаил. Ему надоело стоять, и он без приглашения присел на кровать. – Таких душераздирающих историй я и без вас знаю немало. Мне интересно другое.

– Ну, ну?

– Мне повторить вопрос? Зачем вы здесь?

– Вот же упорный… Думаешь, я знаю?

– Да.

Старик допил коньяк и поставил бокал на тумбочку. Пришла очередь сигары.

– Ошибаешься, парень. Когда мне показали список адресов, по которым я в один прекрасный день должен буду наконец загнуться, то у меня лоб покрылся испариной. Получить социальное жилье в этом районе невозможно, здесь строят хорошо и дорого, а вот на северо-востоке строят быстро и дешево, и стариков и бюджетников обычно ссылают туда. Но в моем списке оказалась Тополиная, 13… кхм… с окнами на Черную Сопку. Разве я мог отказаться? Парень, от судьбы не уходят. Ее можно изменить, но уйти – хрен!..

Старик замолчал, вынул из кармана длиннополого коричневого халата зажигалку. Долго раскуривал сигару. Вскоре комнату наполнил ее аромат. Старик окутал себя клубами дыма, повернулся на коляске к окну, чуть-чуть приоткрыл шторы.

– Там по ночам как будто что-то происходит… Свет какой странный мерцает, то ли бомжи костры разводят, может, бухает или курит кто в темноте, кому не страшно… Я в мистические штуки не верю, и всякие басни меня не трогают. И ты можешь меня проклинать, если тебе так будет удобно, но и мук совести я никаких не испытываю. Уже не могу их испытывать, уже все отдал, что мог, потому что мне девяносто один год и срать я хотел на ваши общественные делишки… Знаешь… кто-то сказал, сейчас уже не помню… в журнале прочитал… у нас так устроено, что либо герои, либо предатели… либо наградить, либо расстрелять, и третьего не дано. Очень точно сказано, парень, и на собственной шкуре испытано и много раз перепроверено. Так что нарисуйте меня, как вам нравится, и подите отсюда к черту. Дайте спокойно помереть.

Старик с наслаждением втянул дым сигары, немного подержал его во рту и выпустил ароматное облако. Миша понял, что он обращается не конкретно к нему – это было послание миру, которое Ковырзин, очевидно, готовил очень давно. Мешать ему не стоит, пусть говорит.

Но Ковырзин как будто закончил. Вместо продолжения ритуального монолога последовал вопрос:

– А вот ты сюда зачем приперся, историк? Ты сам-то знаешь?

«Старая лиса», – подумал Михаил, но ответить не успел. Зазвонил его сотовый телефон.

Он поднялся с кровати, взял трубку.

– Слушаю.

– Миш, это Владимир… Владимир Петрович который.

– Да-да, слушаю вас. Ну?

Ковырзин в этот момент отогнул занавеску и, прикрыв глаза руками, стал вглядываться в темноту за окном.

– Короче, Миш, – вздохнул Владимир Петрович, – такое дело…

– Ну, говорите уже!

– Петя умер…

У Михаила в горле застрял ком. Он хотел что-то сказать, но не смог – перехватило дыхание.

– Михаил, ты слышишь? Петруха помер, говорю. Не смогли вытащить, в голове оторвалось что-то от ударов, я точно не знаю… Миш, ты узнал, кто это сделал?

Михаил сделал глубокий вдох-выдох и автоматически стал потирать левый висок.

– Я выясню. Оставайтесь на линии.

Он не стал отключаться, опустил руку с трубой.

– Николай Григорьевич!

Ковырзин отвернулся от окна.

– Что-то случилось, молодой человек?

– Да. Два часа назад вы стали свидетелем убийства. Человек, которого избивали на ваших глазах, только что умер, не приходя в сознание. Вы будете продолжать философствовать или совершите какой-то осмысленный поступок?

Старик не дрогнул. Упреки в бесчеловечности на него давно не действовали.

– Я ничего не видел.

– Это ложь.

– Откуда вы знаете?

– Я знаю. Знаю... Николай Григорьевич, вы никогда не были безжалостным убийцей, и весь ваш торжественный монолог об искуплении сейчас не имел большого смысла. Никто не собирается вас казнить, потому что никто даже не помнит о вашем существовании. Но вы видели, кто убивал одного из ваших соседей. Скажите, кто это?

Ковырзин молчал, поглаживая языком редеющий ряд зубов. Сигара умиротворенно дымилась в его руке. Казалось, у старика впереди еще полвека и торопиться ему некуда.

– Николай Григорьевич! Возможно, в эти самые минуты убийца уходит, а вы не хотите помочь его остановить… Грош цена вашей патетике, ветеран невидимого фронта!

Михаил в сердцах едва не плюнул. Он снова приложил трубку к уху.

– Владимир Петрович, вы еще здесь?

– Да, Миш. Я слышал ваш разговор. Старый крыс упрямится?

– Угу. Словом… – «Две секунды на размышление, брат Миха, две секунды!» – …Владимир Петрович, я думаю, надо искать Семенова. Прямо сейчас вместе со своим участковым дуйте к нему. Если еще не поздно…

– Понял, Миш. Я тоже так подумал. Все, давай отбой.

Владимир Петрович отключился. Михаил собрался уходить.

– Семенов, Семенов… – повторил Ковырзин. – Это не тот ли, что с флягой все время ходит? Бизнесмен?

– А вам-то что?

Старик скривился в улыбке, которая, по его мнению, должна была выражать великодушие.

– Ну, тогда вы угадали. До свидания.

– И вам не хворать.

Старик не стал провожать, а Миша и не настаивал – ушел сам и захлопнул за собой дверь.