Семенов успел уйти. Участковый и Владимир Петрович застали только его избитую жену, жуткий кавардак в доме, разбросанные по полу бумаги и запах спирт–ного (удирая, коньячный барон разбил бутылку, содержимое которой хотел перелить во фляжку). Побитая супруга, скрючившись, сидела на краю дивана в чем мать родила, точнее, в чем ее оставил муж. Когда во–шли гости, она лишь подняла голову и даже не попыталась прикрыться хотя бы руками.

– Вы бы накинули на себя что-нибудь, вон хоть покрывало, – проворчал Геннадий.

Она смогла говорить лишь через несколько минут, когда Владимир Петрович поднес к ее носу ампулу с нашатырем, которую всегда носил с собой, а Саша метнулся в кухню и притащил стакан холодной воды из-под крана. Женщина рассказала все, как было, – муж допился до чертиков, ворвался в дом и избил, а потом собрал манатки и упорол… «Туда ему и дорога, такой сволочи… не знаю, куда он ушел, понятия не имею… где угодно он может быть, куча адресов… ищите, не знаю, вызовите врачей уже, что ли!..»

Врать она, похоже, была не в состоянии, поэтому ее никто особенно не тормошил.

Вскоре прибежал Михаил. Ему никто не задавал вопросов, потому что было страшно: Миша был не просто мрачен как туча – он был зарождающимся ураганом. Оставалось подождать чуть-чуть, и добрый парень Миша Поречников, который хотел помочь, начнет всех убивать на месте, чтобы не мучились. Саша, когда увидел это лицо, сразу отошел в тень.

Владимир Петрович тоже был в шоке.

– Вот такие дела, Миш, – только и сказал он.

Михаил обратился к хозяйке дома, отдавшейся на милость участкового. Молодой и уставший мент в ожидании медиков отпаивал ее водичкой.

– Дайте мне что-нибудь из вещей вашего мужа.

Она не сразу поняла, чего он хочет, хлопнула мохнатыми ресницами.

– Что-нибудь осталось от вашего мужа, я спрашиваю? Портмоне какое-нибудь, сумка, ремень?

Она кивнула на пол. На толстом ворсистом ковре валялась перчатка. Теплая, с мехом внутри, но почему-то одна.

Миша взял ее в руки, помял немного, потом извинился и ушел на балкон. Чем он там занимался, из хорошо освещенной комнаты не было видно.

– Он ее нюхать будет? – спросил участковый. – След возьмет?

Владимир Петрович знаком попросил его помолчать.

А Михаил действительно пытался «взять след». Он держал перчатку в руке и смотрел вниз с балкона. Это была не очень удачная идея, потому что окно гостиной выходило на пустынный лес. Вряд ли Семенов собирался уйти в партизаны, чтобы несколько лет прятаться в землянке и пускать под откос вражеские автомобили.

Миша вошел в комнату и, не останавливаясь, направился в прихожую.

– Меня не ждите, – бросил на ходу, – я позвоню, если что-нибудь выясню.

Он хлопнул дверью.

– Ну и чудик, – сказал участковый.

– Зато дело знает, – возразил Владимир Петрович.

Мозги у Семенова работали по не совсем обычной схеме. Точнее, они работали очень плохо, а если уж совсем откровенно – они не работали совсем. Только что, вот буквально три-четыре часа назад, его жизнь была вполне безмятежна и предсказуема, он продолжал работать-пить-гулять, и вдруг – бац! – не прозрение Будды, а нечто совсем противоположное. Все полетело к чертям. А ведь всего-то нужно было не совать свой нос туда, где и без тебя хватит энтузиастов. Сиди спокойно в своей клеточке и жди результатов.

Нет, блин, нам надо самим навести порядок! Мы же мачо, е-мое, надо пойти и разобраться!

Хренов мачо, если не сказать хуже!

Все изменилось стремительно. Это как незначительная ошибка на скоростной междугородной трассе: зевнул, чихнул, в глаз что-то попало или просто отвел взгляд в сторону – буквально на тысячную долю секунды, – и вот ты уже налетаешь на встречный грузовик на скорости под сто пятьдесят. А потом следственная бригада дотемна ползает по асфальту и в раскуроченной машине, выискивая причины столь безумного поворота событий, а всего-то делов было – чихнул!

Семенову казалось, что он еще успеет подобрать хвосты и подмести мусор, который после себя оставил, и в те минуты, когда Михаил Поречников несся по его следу, как Мухтар, сорвавшийся с поводка, он именно этим и занимался.

Выскочив на Тополиную улицу, он заказал по телефону такси, дождался его, прыгнул в машину – какую-то темную иномарку, не то иранскую, не то китайскую – и по дороге беспрестанно трепался по телефону.

Он обзванивал людей, которые могли бы помочь ему скрыться на какое-то время. «Да-да, пока все не уляжется, а то здесь такой шухер может подняться… меня могут закрыть и надолго, бл… сам дурак, да я все понимаю, но ты не мог бы… а у кого есть квартирка?..» Ну и так далее.