В какой-то момент водитель стал прислушиваться, а потом уже с трудом удерживался, чтобы не набрать 02. Он испытал бы неописуемое наслаждение, если бы получил возможность проорать в трубку: «Алло, у меня на заднем сиденье сидит маньяк, убийца и растлитель малолетних, я его держу зубами за ногу, но не смогу делать это слишком долго, вызывайте „Альфу“ и „Вымпел“! А-а-а, он меня убьет… передайте моей маме…»

Один раз Семенов действительно гаркнул на него, чтобы не вертел башкой и смотрел на дорогу. Тот не стал прекословить.

Семенов выпрыгнул из машины на людной и шумной даже в этот вечерний час Комсомольской площади в другом конце города. У памятника павшим героям Второй мировой, возле которого вечерами собиралась молодежь с объемными пластиковыми бутылками пива, Семенова уже ждал человек в кожаной куртке и без головного убора. Было видно, что он устал ждать и уже порядком замерз, поэтому когда к нему подплыл пьяный беглец с фляжкой в руке, он встретил его без радушия.

– Это ты так бежишь от преследования? Я, наверно, сошел с ума, что согласился помочь.

– А, перестань! – отмахнулся Семенов. – Я плачу тебе деньги, в конце концов, мог бы и помолчать.

– Деньги пахнут, Семенов. В твоем возрасте пора бы об этом знать.

– Палыч, не парь мозги, пастор Шлагг нашелся…

Семенов схватил парня за руку и отвел за постамент памятника, подальше от людских глаз.

– Что у тебя? – спросил Палыч.

– Так, поучил одного козла… без сознания в больничке. Боюсь, свидетель остался…

– Хочешь слить свидетеля обычной драки? И не жалко?

– Такого свидетеля не жалко. Старая сука под сто лет, сам в свое время тысячами сливал таких, как мы с тобой. Так что не жалко.

Палыч пожал плечами:

– Ладно, дело хозяйское.

Семенов протянул мужчине сверток. Тот сразу спрятал его под куртку.

– Это вся моя наличка, брат, с безналом сейчас проблемы. Ты уж не подведи.

– Не первый год замужем. Адрес?

– Мой дом. Одиннадцатая квартира. Старый хер на инвалидной коляске…

Палыч покачал головой.

– Семенов, я сколько тебя знаю, ты все никак не поумнеешь. Срать в собственном доме!..

– Палыч, иди в жопу! – взвизгнул тот. Он уже был на грани отчаяния. – Ты говори – можешь сделать или нет, и не надо меня лечить. Меня поздно лечить!

– Ладно, не ссы. Все сделаем.

– Когда?!

Палыч посмотрел на часы, шмыгнул носом.

– За полтора часа управимся.

– А быстрее?

– Быстрее?! Тебе надо было самому это сделать сразу же на месте. Так что заткнись и жди! Где тебя искать?

– По второму номеру. Сохранился?

– Да.

Они пожали друг другу руки. Палыч без лишних церемоний пешком направился к трамвайной остановке. Семенов остался стоять на месте.

С обратной, теневой, стороны памятник павшим героям – настоящая фронтовая пушка-сорокапятка и пара снарядов к ней – мало чем отличался от общественного нужника. У фасада народ пил пиво, а здесь – избавлялся от него. Семенов не стал скромничать и последовал примеру своих предшественников…

Палыч тем временем уселся на пассажирское кресло в припаркованной недалеко от остановки темной «субару».

– Придурок, – доложил он водителю, согревая руки возле сопла печки.

– Что там? – лениво поинтересовался водитель, мужчина лет пятидесяти с седыми бакенбардами, как у Пушкина, и усами, как у отца народов.

– Он спятил. Принес деньги и умоляет пришить свидетеля, которого два часа назад оставил в собственном доме. Прикинь!

– Ты деньги взял?

– Да.

– Забери их себе. А этого придурка забудь. Он все равно уже не жилец.

– Думаешь?

– Уверен.

Палыч поразмыслил немного и пришел к выводу, что гореть на этом идиотском заказе не желает. А деньги все-таки не пахнут.

Миша тоже ехал в такси. Дорога была относительно свободна, и до Комсомольской площади оставалось минут десять ходу. Он не был уверен на сто процентов, что движется в правильном направлении, но других вариантов он не чувствовал. Сидя на переднем сиденье «шестерки», он почти с ребячьим восторгом радовался тому, что, оказывается, обладает и талантами поисковика.

«О, сколько мне открытий чудных готовит активная практика ясновидящего! Впору открывать офис, публиковать рекламу и начать грести капусту». А что, чем он хуже какой-нибудь гадалки, предсказывающей «дальнюю дорогу, казенный дом или черного рыцаря на белом коне»? Да он эту гадалку сделает на раз-два-три!

На несколько мгновений Миша забыл, куда едет и зачем. Коммерческая жилка, дремавшая в нем благодаря каким-то неидентифицированным предкам по прабабушкиной линии, начала просыпаться, потягиваться и с интересом осматривать окрестности.