Книжник незаметно ткнул его кулаком в бедро. И, "стеклорез" замолчал, продолжая ободряюще похмыкивать.

– Когда выезжаем?
– Арсений Олегович, подвёл итоги обсуждения.
– Предлагаю один день, дать на подготовку. Мелкий ремонт транспорта, осмотр оружия... Батлай вчера начал разбираться, но он же - тоже не семижильный. Все вместе возьмёмся, сделаем, и - двинемся. Возражения, или какие-то полезные дополнения будут?

Не было ни первого, ни второго. Старый учёный, отдал необходимые распоряжения, и все разошлись по указанным участкам работ. За столом осталась только четвёрка, он сам, и бурят, снова надевший свою непроницаемую маску.

– Покажите ваш механизм, девушка.
– Арсений Олегович в упор, но безо всякого морального давления во взгляде, посмотрел на Лихо.
– Обычное человеческое любопытство. Не каждый день, предлагают ехать мир спасать. Хочется подержать в руках, единственную надежду... Как был я романтиком тридцать пять лет назад, так им и остался.

Лихо вынул из кармана деактиватор и, положила перед ним. Старый учёный, осторожно коснулся кончиками пальцев, гладкой поверхности, застыл; словно пытаясь проникнуть в самую суть кругляша. Закрыл глаза, накрыл его ладонью.

– Ничего не понимаю.
– Он убрал руку, и блондинка забрала чуть нагревшийся от его прикосновения, деактиватор.
– Знаете, у меня есть такое умение, ещё досдвиговое: с большой долей вероятности, определять начинку любого механизма. Электронную, механическую... А здесь - что-то непонятное. Как будто внутри - целый мир. Искусственно уменьшенный, загнанный под эту оболочку. Ясно одно; это технология далёкого будущего. Если она вообще - когда-нибудь, станет нам доступной. И, если мы до него доживём, господа хорошие: до будущего...

– Тут можно сказать только одно.
– Очкарик улыбнулся одним уголком рта.
– Согласно женской логике: Лихо - не счёт, у неё логика особенная, самым нахальным образом выбивающаяся из среднестатистических показателей. Или доживём, или нет. Я так полагаю, что - да. Правда, с учётом того, что версия о переселении душ - верна. А почему бы, и - нет?

Облака на небе, были самого обычного колера - желтовато-серого. Нормальные такие облака, от созерцания которых, на душе делалось самую чуточку позитивнее. На одну тысячную, стотысячную... неважно. Главное - лучше. Дорога тоже была не самая убитая. Обычная грунтовка, хорошо видимая, чуть ухабистая, капельку заросшая таёжной флорой, но - вполне годная для небыстрого передвижения на хороших колёсах. Рассвело уже пару часов назад, и поэтому, поводов для какой-либо меланхолии - не находилось. Бывало и похуже.

– Я нашёл ваши координаты.
– Арсений Олегович, покачивающийся на заднем сиденье "Горыныча", рядом с Шатуном, наклонился к Лихо.
– Всё не так плохо. Это не в дальней, от нас - стороне города, и, не в центре. Когда разберёмся с Утопией, чтобы вернуться на финишную прямую, придётся сделать небольшой крюк; не смертельный, километра на четыре. Но, это так, к слову... Это точно, что деактиватор не способен сработать раньше? Проход к точке - одно из неизменных условий?

– Да.
– С нескрываемым сожалением, ответила блондинка.
– Разве что, плюс-минус пятьдесят метров, не больше. Не знаю, почему такие беспощадные условия: но выбирать-то не приходится...

– Значит пойдём, куда требуется.
– У старого учёного дёрнулось правое веко.
– Если не ошибаюсь, точка находится прямо на площади Советов. Там ещё такой серьёзный памятник Ульянову-Ленину имеется: кажется, без мировых аналогов... И, насколько я помню - в последний раз, где-то с полгода назад, он был на месте. Лысину Ильичу, какая-то аномалия любовно приплюснула: давая вводную для разгула плоского юмора. А, в остальном - целёхонька, головушка вождя пролетариата. Знаете, кстати - любопытный исторический курьёз получается. Только сейчас в голову пришло.

– Какой?
– С любопытством спросил Книжник.
– Я догадываюсь, но хотелось бы услышать...

– Я догадываюсь, о чём вы догадываетесь, молодой человек.
– Арсений Олегович подался вперёд, чтобы посмотреть на Книжника, невидимого из-за выдающихся контуров Шатуна.
– Оно самое, светлое будущее. Сто сорок лет назад, оно замаячило на горизонте: и, вот сейчас. При некотором, хоть и немом, присутствии Владимира Ильича. Курьёз, юноша: многогранный такой, неоднозначный... Если это можно обозвать как-то иначе, поправьте меня. Не обижусь.

– Зачем поправлять, если всё сходится.
– Сказал очкарик.
– Курьёз - так курьёз. Главное, чтоб не трагедия. Курьёзы, они всегда легче переносятся. В любое время дня, и ночи. И, я так полагаю - на любых широтах...

– Понесло нашего книгочея в философские широты.
– Незамедлительно отреагировала Лихо, ни на мгновение не выпускающая из вида - корму "УАЗа Патриота", безо всяких осложнений едущего впереди "Горыныча", на скорости чуть быстрее трёх десятков вёрст в час.
– Книжник, Книжник... Быть тебе министром образования; да не делай возмущённую физиономию - не отвертишься. Умничал бы поменьше, глядишь - я бы тебя на сельское хозяйство определила. А так - без вариантов, на образование. Только попробуй мне, саботаж устроить...