то полурваным полиэтиленовым мешком в другой руке.

– Ну, что же, проходите, пожалуйста, на кухню. Можете даже

босиком, пол – с подогревом. Или хотите тапочки? – предложил, скорее ради приличия, профессор. От ног Пургенова исходил зло-

вонный запах не стиранных как минимум год носков.

– Вот я бы хотел ещё в туалет, если можно?! – и Пургенов за-

искивающе, несколько виновато посмотрел на обладателя большой,

хорошо обустроенной квартиры, где обстановка была такой же, как

244

у какого-либо олигарха, хотя Анатолий Николаевич еще ни разу в

своей жизни не был ни у новых русских, ни, тем более, у олигар-

хов.

– Да, пожалуйста, вот дверь в туалет, а вот эта – в ванную, и

профессор включил свет в обеих комнатах.

– Да, нет, мне только в туалет, а руки я дома мою, ха-ха. Так

что Вы, пожалуйста, не беспокойтесь! – и Пургенов с шумом за-

крыл за собой дверь в туалете.

В течение минуты из туалета раздавались облегченные вздохи

и шум брызг струи, наверное, на пол и стены. И действительно, ко-

гда Пургенов вышел из туалета и ещё продолжал застегивать ши-

ринку своих мятых брюк, то он виновато посмотрел на хозяина

квартиры и, как бы вскользь, заметил, что он, дескать, не снайпер, и

что он чуть-чуть не попал в унитаз, но что он готов всё вытереть, если ему дадут тряпку.

Людмила Марковна, подключившаяся к беседе мужа с Пурге-

новым, любезно заметила, что она сама всё уберет и что ему не

следует даже беспокоиться.

– А в ванную, не желаете? Руки помыть? – ещё раз вежливо, но настойчиво спросил профессор.

– Ну, ладно, помою, хотя руки-то, вообще-то сухие, - и Пурге-

нов зашел в ванную, где был тоже сделан не просто евроремонт, а

супперевроремонт.

– Миша, Миша! Ты только посмотри! – вдруг закричала Люд-

мила Марковна, когда зашла в туалет и увидела обоссаные стены, стульчак и пол.

– Милочка, да ты не волнуйся! Всё можно убрать, вымыть… -

неуверенным голосом пытался профессор успокоить свою супругу.

Когда Пургенов вышел из ванной, Людмила Марковна пулей

влетела за ним, чтобы посмотреть – что этот субъект мог натворить

в святая-святых – в ванной.

Уже на кухне, за столом, во время чаепития профессор дели-

катно спросил у Пургенова: "Ну-с, голубчик, привезли?"

– Ах, да, чёрт возьми! Я и забыл совсем, - с большей, чем

обычно сипотцой и надрывом в голосе отреагировал Пургенов. –

Конечно, сейчас принесу.

И Анатолий Николаевич вышел за своим пакетом в прихо-

жую, где его случайно оставил. Тем временем профессор достал из

холодильника икру, буженину, ветчину, сыр, масло, свежие огурцы

245

с помидорами, редиску, лимон, шпроты и сметану. И только он на-

чал делать бутерброды, как на кухню вернулся Пургенов.

Совершенно спокойно, безо всякого смущения Анатолий Ни-

колаевич, сославшись на свою забывчивость, попросил профессора

принести какую-нибудь ручку.

Профессор был несколько удивлен подобной просьбой. "Уж

не расписку ли он собирается брать с меня?" – подумал, было, Гла-

зунов, но всё оказалось гораздо банальнее и прозаичнее.

Пургенов достал из своего дранного пакета две тонюсенькие

брошюрки и начал их надписывать своим, как оказалось, корявым

почерком.

Дорогому коллеге – профессору М.А. Глазунову – на долгую

память и для практического использования в работе от автора –

преподавателя кафедры Охраны труда Пургенова Анатолия Нико-

лаевича. Далее следовали дата и подпись.

Оказывается, Пургенов презентовал профессору ни много, ни

мало, две учебные программы курсов, изданных его институтом

для студентов-заочников, где Анатолий Николаевич был одним из

составителей.

Автор более 20 монографий, более 250 научных статей в ва-

ковских изданиях, научный руководитель более чем 40 кандидатов