Кстати, если тебе нужен хороший адвокат, то имей ввиду меня!

Догнал?

В одну-две секунды, максимум в три, Власиков посерьезнел и

стал периодически, важно и старательно надувать щеки. Нет, он не

тужился. Вовсе нет. Только выглядело все весьма и весьма нере-

ально. Представьте себе хомяка, прожевавшего все защечные запа-

сы. Во рту – ничего, а щеки – висят за спиной, болтаются. И чтобы

они не били по шее, приходится постоянно их надувать. Надул –

выдул, надул – выдул и т.д. Вид у барсука солидный, важный. Но

выдают бегающие по сторонам глазки, ищущие какую-нибудь до-

бычу.

Власиков отличался тем, что старался изобразить полное рав-

нодушие. Корм искал уже крохотный мозг. Трудно себе предста-

вить, но мысли скакали с одной извилины на другую, постоянно

спотыкались, падали. Мозговая суета отражалась на глазах, губах, кончиках пальцев рук.

97

У Монзикова возникшая надежда быстро подзаработать на

Власикове начинала крепнуть. Однако отвердеть она так и не успе-

ла.

– А у тебя, случайно, нет лишнего клиентика по убийству или

групповухе? – Власиков как-то робко поинтересовался у Монзико-

ва.

– Да ты чего? Я сам хочу взять сегодня пару-тройку дел, чтобы

деньжат срубить по-легкому.

И тут у Власикова родилась коварная мысль. Он решил сыг-

рать с Монзиковым нехорошую шутку. Вот уже несколько дней

подряд в коллегию приходит одна пенсионерка, проживающая в

коммуналке. С соседями она судится по всяким пустякам. Одевает-

ся всегда очень солидно, респектабельно. Говорит красиво, пра-

вильно. Одним словом, располагает к себе с первой же минуты. И

бедные адвокаты – те, что из молодых – клюют. Заключают дого-

воры. Но что интересно, денег с бабульки они не получают, а рабо-

ту делают. Когда начинают понимать, что с нее денег им не полу-

чить, расторгают договор. Иногда бабуля жалуется, иногда – нет.

Когда как.

И вот Монзикова подвели к этой бабуле.

– Ну, здравствуй, рыбонька! – Монзиков погладил по голове

бабулю так ласково, что хотевшая было закричать, бабуля только

разинула челюсть, да так и осталась стоять с раскрытым ртом. Ко-

гда оцепенение прошло, бабуля чуть заикаясь что-то пролепетала: то ли здравствуйте, то ли еще что-то.

– Извините, пожалуйста, а Вы - адвокат? – бабуля начинала

приходить в себя.

– Да! А ты как думала? Давай лучше потолкуем о твоих делах!

Ну, давай, выкладывай.

Монзиков очень быстро сориентировался: взяв галантно бабу-

лю под руку, вошел в чуть приоткрытую дверь небольшого, но хо-

рошо обставленного кабинета, и сев на здоровенный, черный стол,

достал пачку сигарет и спички. Пятая попытка зажечь спичку не

увенчалась успехом и Александр Васильевич начал ею чиркать по

абсолютно чистой тефлоновой поверхности стола. Когда сломались

несколько спичек и на столе появился от них большой белый след,

Монзиков подошел к окну и что-то, бормоча себе под нос, повто-

рил чирканье уже по стеклу. Убедившись в тщетности процедуры,

Александр Васильевич достал несвежий носовой платок и смачно

98

высморкался. Наступила пауза, которая была прервана радостным

криком адвоката.

– О! Нашел! – Монзиков, сев за стол, увидел рядом с пепель-

ницей новенькую зажигалку.

– Простите, пожалуйста! А Вы берете гражданские дела? –

как-то нерешительно спросила бабуля.

– Да я все беру. Ну, ладно, давай, выкладывай, что там у тебя?

– Монзиков откинулся назад, пуская большие клубы дыма в пото-

лок.

– Видите ли, я живу в коммунальной квартире, и мои соседи

все время пытаются меня изжить. Более того, каждый день они по-

вторяют мне, что я, мол, старая карга, должна свою комнату отдать

им, т.к. все равно скоро помру. Хотя мне уже нимало лет, но … –

договорить бабуля не успела.

Монзиков, затушив сигарету, насмешливо глядел на своего