лей, то особого восторга на лице адвоката она не увидела. Однако

Монзиков позволил ей сесть на прежнее место и предложил в пяти-

шести фразах изложить суть проблемы.

– Понимаете, Николай Фомич, я обратилась к Вам за помо-

щью, т.к. … – договорить бабуля не успела. Монзиков несколько

вяло, но очень отчетливо ее перебил.

– Во-первых, я – Александр Васильевич Монзиков. Во-вторых,

я же говорил тебе, что надо говорить только суть!? Давай.

– Ой, простите! Александр Васильевич, месяц тому назад у

меня пропали золотые часы, а спустя еще день – исчезли золотые

сережки. Ко мне никто не заходит. Значит, это сделали соседи. Тем

более что они говорят, что если у меня начали пропадать вещи, значит надо мне из комнаты моей выметаться. Не то пропадут и зу-

бы вставные. Представляете, какие хамы?

– А ты в милицию ходила?

– В милиции заявление не приняли, а сказали, чтобы я лучше

закрывала дверь на замок. Что это, мол, наше, семейное дело и нам

самим надо разбираться. Сказали, что если кто из соседей и взял, то, мол, это не так и страшно, потому что какие бы соседи ни были, а соседи – это почти как родственники, т.е. не посторонние.

– Короче, чего ты хочешь? А?

– Я хочу, чтобы Вы наказали этих мерзавцев, потому что…

– Все, понятно! Пошли.

Монзиков вышел с бабулей на улицу и стал ловить такси. До-

рога до бабулиного дома заняла 10 минут или 15 тысяч без счетчи-

101

ка. Бабуля даже крякнуть не успела, как Монзиков уже вышел из

машины и пытался стрельнуть у прохожего огонек.

Поднявшись в квартиру, Монзиков заметил, что время сейчас

самое подходящее – 3 часа дня, т.е. все на работе. Не снимая боти-

нок, Монзиков зашел на кухню, открыл холодильник и решительно

взял бутылку пива.

– Ой! Это не мой холодильник! Это же Павла Васильевича! Вы

что? Он же будет ругаться!

– А он у тебя брал что-нибудь, а?

– Я думаю, что он то и украл, т.к. он самый наглый из всех!

– Ну, значит правильно у меня выбор пал на Пашку-какашку!

– Монзиков открыл пробку о край холодильника и залпом опусто-

шил бутылку. В холодильнике стояло еще три бутылки. Их постиг-

ла та же учесть.

– Ой, что же теперь со мной будет, а? – бабуля стояла бледная-

пребледная. Руки дрожали, на глаза наворачивались слезы.

– Не плачь, старушка, все путем! – Монзиков достал из холо-

дильника две баночки красной икры, пачку масла. – Сделай-ка

лучше бутербродики. Эх! До чего же я люблю пивко икоркой за-

есть! Да, а где конура этого придурка?

– Они занимают две комнаты, – и бабуля подвела к ним Мон-

зикова.

Монзиков недолго думая, подналег на дверь своим плечом.

Как ни странно, дверь поддалась и отворилась. Зайдя в комнату, Монзиков сразу же увидел лежавшие в хрустальной вазочке ба-

булькины драгоценности. Бабуля находилась в предынфарктном

состоянии. Мысли так и путались в ее несчастной головушке. Она

пыталась представить себе встречу с Павлом Васильевичем, кото-

рый вот-вот, с минуты на минуту, должен был прийти домой. Она

пыталась представить свою дальнейшую жизнь сначала в своей

комнате, а затем вообще, абстрактно. Но ничего у нее не получа-

лось. Слезы текли ручьем. Тихо плача, бабуля присела на стоявший

у входа стул и вдруг с остервенением начала грызть аккуратно по-

крашенные ногти.

Тем временем Монзиков вытащил из шкатулки обручальное

кольцо – вероятно, оно принадлежало главе семьи Паше, - затем от-

туда же извлек золотую цепочку грамм на 350, а потом достал зо-

лотой портсигар, в котором лежали новенькие сто долларовые 12

купюр.

102

– Так! Со мной пойдешь или подождешь меня здесь?

– Здесь я уже оставаться больше не смогу! Придется идти с

Вами… А куда мы пойдем? – бабуля, казалось, одной ногой стояла

в могиле, а другой выбивала стул, на котором стояла с петлей на

шее.

– Да чего ты боишься? Все будет оккейно!

Через два часа Монзиков с бабулей опять зашли в квартиру.

Все жильцы были в сборе. Обсуждался главный вопрос: почему не

идет милиция?

– А!? Вот и наша старая карга приперлась! Видишь, кража у

нас!? – Павел Васильевич почему-то Монзикова сразу не заметил, а