сказать, неказисто. Лысоватый, чуть сутулый, с едва торчащим на-

ружу животиком и большим, как у Монзикова, задом. Впалая

грудь, сутулость и тоненькие ножки Игоря Семеновича делали по-

хожим на вопросительный знак.

Ляхов в последние годы носил от младшего сына школьную

форму синего цвета, где были отпороты погончики и блестящие пу-

говицы. Во внутреннем кармане курточки всегда были:

– зубная паста "Лесная";

– зубная щетка;

– маленький кусочек туалетного мыла турецкого или цыган-

ского производства;

– здоровенный носовой платок, который сильно смахивал на

детскую пеленку;

– большие комки ваты;

– бельевая прищепка;

– одеколон;

– бутылочка из-под Пепсиколы с питьевой водой.

Игорь Семенович был уверен, что когда человек испражняет-

ся, то газики выходят не только оттуда, но и из ушей, носа, рта, 108

глаз. А раз так, то надо не только вкладывать в нос и уши вату, но и

закрывать глаза, чтобы процесс происходил как можно быстрее и

эффективнее. После того, как процесс заканчивался, Игорь Семе-

нович снимал с носа прищепку, вынимал из ушей бируши, чистил

зубы пастой и мыл лицо и руки, вытираясь своим замечательным

носовым одеялом.

Игорь Семенович был чем-то похож на чайку: поел – испраж-

нился, поел – испражнился.

С Монзиковым они были знакомы давно и обоих друг к другу

тянуло с такой силой, что бывали моменты, когда им достаточно

было просто побыть вдвоем, молча посидеть на скамейке или прой-

тись по улице, и сразу же оба получали положительный заряд бод-

рости на неделю, а иногда и на месяц.

Ляхов видел в Монзикове верного и преданного, чистого и

непорочного, с непростой судьбой друга. И Монзиков мнением Ля-

хова очень и очень дорожил. Если возникали трудности, то каждый

из приятелей все бросал и спешил на помощь к другу.

Игорь Семенович говорил несколько высокопарно, не спеша.

Он редко улыбался и все происходящее вокруг воспринимал очень

и очень серьезно. Когда кто-нибудь задавал ему вопрос, например,

"Который сейчас час?", то Ляхов, крепко задумавшись, надув щеки, начинал ответ примерно так: "Да! Как я полагаю, сейчас, вероятно, около 18 часов дня. Хотя на моих часах без трех минут шесть, но,

возможно, они спешат или отстают. Я утром проверял и время, и

завод, и должен заметить, что существенных корректур в работу

часового механизма я не внес. Поэтому, с вероятностью, близкой к

95% можно полагать, что мои часы идут достаточно точно и време-

ни на них около 18 часов дня".

– Ну, Гога, пойдем пивка попьем, а? – Монзиков весело под-

мигнул и начал собирать вещи, т.к. решение о бурном и многообе-

щающем отдыхе он уже принял.

– Санька! А что ты будешь делать с товарищем? Надо бы за-

кончить…

– Дружба и дружбаны – это святое! Я правильно говорю, а? –

Монзиков подошел вплотную к Монарцику, взял крепко-крепко

среднюю пуговицу пиджака и посмотрел на своего клиента так, что

тому ничего не оставалось, как выжать из себя слова, ставшие по-

следним аргументом для ухода из коллегии.

– Правильно, правильно…

109

– Вот видишь, Гога, все считают, как и я! Догнал, а? – Монзи-

ков, выходя из комнаты, весело подмигнул растерянному Монар-

цику.

Через два часа Гога и Монзиков, ужасно пьяные, с двумя па-

кетами, в которых лежала водка и закуска, сидели на берегу озера.

*****

– А литр пива – это много?

– Смотря, какой он по счёту.

Анекдот от И. Раскина

Лирическая, обломная…

– Эх, Зяма-Зяма! Вот здесь я и Гога вспоминали прошлое. Да-

аа! – Монзиков взглянул на меня и сладостно вздохнул.

– А дальше-то что? Дальше? – я слушал захватывающий рас-

сказ, который наверняка был очень и очень многообещающим. И

действительно. Все, что потом я услышал, было подобно крутому

детективу в стиле Агаты Кристи или может быть даже Виктора

Пронина.

Пение птиц, которые то и дело подлетали к нашей скамейке,