— Ямашта!

Все столпились на краю бассейна. Ямашта лежал неподвижно, как мешок. Глаза у него были закрыты. Лицо — белое-белое. И все тело тоже.

— Он умер? — спросил кто-то.

Учительница ничего не ответила. Она сильно-сильно давила Ямаште на грудь. Потом отпускала. И снова давила. Челка выбилась из-под ее купальной шапочки и свисала с побледневшего лба, болтаясь где-то на уровне носа. Ямашта не приходил в себя.

— Ямашта-кун, Ямашта-кун! — теперь учительница еще и хлопала его по щекам.

— Плохо дело. Кажется, он помер, — услышал я за своей спиной голос Сугиты.

— Заткнись! — заорал я таким страшным голосом, что сам испугался. У Кавабэ подрагивал подбородок. Он начал дергать ногой.

Учительница зажала Ямаште нос, прижала свои губы к его губам и дунула со всей силой, чтобы вдуть в его легкие воздух. Еще раз, и еще. Пятый, шестой, седьмой… Все молча стояли вокруг.

Я вдруг вспомнил, как точно двигались руки Ямашты, когда он точил нож. Вспомнил, как он смеялся, так что глаза превращались в маленькие, едва заметные щелочки. Как во время пробежек на уроках физкультуры он, обливаясь потом, плелся самым последним характерной трусцой, немного вразвалочку. В ушах у меня звучал его голос: «Ирассяй! Заходите! Добро пожаловать!» — помогая отцу в лавке, этими словами Ямашта приветствовал посетителей. Если он умрет, то все это исчезнет из моей жизни. Я вдруг понял, что я этого больше никогда не увижу и не услышу. Никогда больше не увижу Ямашту. Никогда больше?! Не увижу?! А лето будет продолжаться, пока не наступит осень. Я буду жить, и земной шар будет вращаться, как и раньше, словно ничего не произошло… От этой мысли мне стало страшно!

— Ямашта! Эй, Пончиик!!! Чего ты разлегся! Давай, вставай! — заорал я изо всех сил.

Я вдруг заметил, что щеки у него немного порозовели. Веки начали подрагивать. И вот наконец он открыл глаза.

— Вы чего? — спросил он, глядя на всех нас, сгрудившихся вокруг него.

Мы с Кавабэ дождались, пока Ямашту отпустят из медицинского кабинета, где он отдыхал после происшествия в бассейне, и все вместе пошли домой. Киндо-сэнсэй [5] предложила Ямаште позвонить его маме, но он отказался и попросил вообще его родителям ничего не говорить.

По дороге мы остановились на пешеходном мосту над железнодорожными путями и постояли там некоторое время, наблюдая за проезжающими внизу электричками. Это был тот самый мост, с которого однажды чуть не прыгнул Кавабэ, — если он тогда нам не наврал, конечно.

— Повезло тебе, Пончик. Ты с Киндо-сэнсэй поцеловался, — мечтательно сказал Кавабэ, не глядя на Ямашту.

Ямашта смутился. Киндо-сэнсэй была очень красивая. У нее были большие глаза с длинными ресницами и красивый точеный рот. В ее красоте было что-то неяпонское.

— И правда, тебе повезло… — сказал я.

— Слушай, а что с тобой было-то? — спросил Кавабэ.

— Что было? Я-то откуда знаю, я ж сознание потерял.

— Вот непонятливый, — Кавабэ воззрился на Ямашту. — Я спрашиваю, что с тобой было в то время, когда ты был без сознания, понимаешь? Ты ж чуть не помер в бассейне.

Ямашта с сомнением смотрел на Кавабэ. Он явно не понимал, чего тот от него хочет.

— Я спрашиваю, — вкрадчиво произнес Кавабэ, — как это — умирать? Что ты видел, что чувствовал?

Ямашта собрался было что-то сказать, но вдруг задумался и довольно надолго замолчал.

— Я помню, что у меня свело ногу. А больше ничего не помню.

— Вообще не помнишь?

— Ага.

— Что ты задыхался, что грудь тебе сдавило… Не помнишь?

— Не помню, — виновато сказал Ямашта. — Я просто как будто заснул и видел сон.

— Какой сон? — мы с Кавабэ подались вперед.

— Как будто я плыву по морю на спине у палтуса, а мимо меня проносятся стайки блестящих иваси. Знаете, как это красиво! — Ямашта слегка выставил вверх свой пухлый подбородок.

Кто знает, может быть, тот свет находится на дне моря, глубокого-глубокого. О котором никто никогда не слышал.

— И вот палтус мне говорит: «Дочь морского царя заболела. Вылечить ее может только сашими из палтуса. Поэтому, юный герой, тебе надо будет приготовить сашими из меня».

— А ты что?

— Я подумал, что никогда не готовил сашими из говорящего палтуса. Да и вообще, я из палтуса еще ни разу сашими не делал. Поэтому я сказал ему, что должен вернуться и научиться. А когда научусь, спасу дочь морского царя.

— И что потом?

— А потом я очнулся.

— Ясно.

В тот день, когда Ямашта научится делать сашими из палтуса, он наверняка вспомнит этот свой сон.

— Хорошо, — сказал Кавабэ, — хорошо, что ты все-таки вернулся!

— Да, — Ямашта передернул плечами.

Внизу прогрохотала очередная электричка.

— Умереть гораздо проще, чем кажется. Ты так не считаешь? — Кавабэ посмотрел на меня. — Можно попасть в аварию, или на тебя что-нибудь сверху упадет, когда ты будешь идти мимо стройки, или в бассейне вот так вот утонешь, и все.