«Не жди от них ничего хорошего, – думал Белолобов про себя. – Тут хорошего не бывает в принципе».

Сделав дела, постучал в дверь. Она опять открылась, здоровяк предложил:

– Олег, следуйте вперед.

Долго шли по узкому коридору – тишина стояла гробовая, только стук каблуков «шкафа» эхом метался меж голых стен. Дошли до обычной человеческой двери. Гэбист толкнул ее и пояснил:

– Душевая. Мыло туалетное и полотенце – справа на стойке. Одежда на выходе.

Мать честная! Цивилизация!

Арестант открутил кран с горячей водой, можно сказать, до кипятка, и мылился, мылился, мылился…

Но надо взбодриться, и минуты три стоял уже под ледяной струей. Ладно, мы еще повоюем. Тщательно вытерся, подумал о гелеобразном антиперспиранте – ничего себе словечко для 82-го? – или хотя бы спрее, хохотнул и постучал.

– Я готов! – крикнул большому, временно доброму человеку.

Дверь открылась, и в щель просунули одежду. Олег разобрал сложенную стопкой униформу – трусы семейные, и роба – не роба, спецовка – не спецовка… Синий цвет, и на два размера больше нужного. Серые носки, на ощупь, будто из наждака – ничего, серый с синим хорошо сочетается. Обувь? Еще раз постучал, его выпустили.

– Три пары – меряй, какая подойдет, – показал громила на тапочки с задниками.

– Да вы тут модные – в мокасинах. Не «Тодс», случаем?

Чекист не ответил. Белолобов выбрал вроде подходящие, и здоровяк повел его обратно по коридору. Без стука вошли в одну из комнат. В тесном помещении располагались только два стола и два стула, сидя на одном из которых, полная тетя в белом халате читала журнал «Крокодил». Один стол был заставлен кастрюлями, второй вроде как сервирован – то есть имелись тарелки, ложка и вилка.

– Садись, поешь, – подтолкнул его «шкаф».

Олег и не подумал отказаться.

– Суп с клецками будешь? – спросила повар.

– Буду, – кивнул малолетний арестант.

Тетка открыла одну из кастрюль, вышел пар и поплыл волшебный запах. Половником она набрала желтоватой жидкости, вылила в тарелку, и путешественник во времени быстро заработал ложкой. Не возражал он и против картофельного пюре с котлетой, и компота.

– А тирамису на десерт? – спросил у женщины.

– Чё? – удивилась та.

– Ну, сладкое.

– Могу за печеньем сходить.

– Нет, я пошутил, спасибо.

Даже бумажную салфетку дали. Могут, если захотят!

Направились к ближайшей лестнице. Там громила показал часовому удостоверение, и они зашагали по ступенькам наверх. Один этаж, второй, третий, четвертый. Здесь они наступали уже на постеленную ковровую дорожку, и вообще обстановка походила на интерьер Главного здания МГУ, куда он в детстве иногда приходил с отцом в знаменитую преподавательскую столовую. Ученые мужи пили средь бела дня пиво «Жигулевское» и ели рыбу первой свежести. Ну, да – тот же, по сути, «сталинский ампир».

Перед очередной дверью «шкаф» осторожно потоптался, раз взглянул на часы, другой, наконец, постучал. Изнутри крикнули, и он вошел, знаком приглашая Белолобова за собой.

Это оказалась маленькая приемная, где толстенький маленький человек в форме сначала приложил палец к губам, потом поднял трубку телефона и произнес в нее:

– Прибыли.

Тут же знаком показал – давайте, мол, не стесняйтесь. Они прошли дальше. По сравнению с подвальной комнатенкой для допросов кабинет выглядел просто огромным. Обставлен был, конечно, по всем канонам совкового вкуса. То есть не совсем по фэн-шую. Буквой «Т» располагался стол. Основной, за которым восседал остроносый человек с зализанными волосами, покрывался зеленым сукном, на нем лежала знакомая со вчерашнего дня папка с его, Белого Лба, делом. На кожаном диване у стены восседал с выпученными то ли от ненависти, то ли от ожидания скорого возмездия глазами старый дружбан Артур Алиевич, рядом с ним – бледный доходяга в очках с линзами такой толщины, что Белый Лоб сразу подумал о диоптриях так минус двенадцать – пятнадцать. Наконец, в углу справа, на самом краешке стула, сидел брат-близнец – во всяком случае, был похож – сопровождавшего его «шкафа».

«Охрана, – подумал арестант. – Эти родственники посерьезней Васятки. Только биться с ними за право сигануть с четвертого этажа на Лубянскую площадь желания нет никакого».

– Здравствуй, Олег, – произнес обладатель орлиного профиля, – присаживайся.

– Здравствуйте. Только куда?

– А вот стульчик как раз тебе, – и хозяин кабинета указал на стоящий в стороне стул, так что опустившись на него, Белолобов оказывался ближе к бойцам, затем к Алиевичу, и уж совсем в отдалении располагался остроносый.

«Бережется. Правильно делает».

Ведущий специалист по зарубежным рынкам кашлянул в кулак и произнес:

– Прежде чем вы начнете задавать вопросы, я хотел бы принести извинения за вчерашний инцидент. Надеюсь, сейчас со здоровьем у вашего человека все в порядке.

– Инцидент? – хохотнул «орел». – Ты чуть не забил до смерти заслуженного сотрудника органов госбезопасности. А это тебе… – он подыскивал слова, – не хухры-мухры.

– У вашего сотрудника органов госбезопасности ладонь размером со сковороду. Причем чугунную. И он этой ладонью дважды, не особенно экономя силы, ударил ребенка. По поводу возможности нанесения третьего удара был честно предупрежден. В общем, как говорят подростки, «он первый начал». И, надеюсь, он стал «заслуженным» не потому, что избивал детей?