– Я не гулям, и Тохтамышу не служил.

– Как это?

– Я поклялся служить Илыгмышу, сроком на десять лет, когда он взял меня в плен в детстве. И воевал в его тумене. А Тохтамыш – глупец, не имеющий своей головы. Все, что он делает, советуют ему его огланы и нойоны, а они, как видишь, тоже невысокого ума.

– А зачем ты клялся служить Илыгмышу? И зачем ему на службе ребенок? Он мог просто сделать тебя рабом.

– А я бы убежал.

Многие засмеялись.

– И погиб бы, – развел руки гурген.

– И попал бы в рай. Разве мученики твоей веры не попадают на небо?

– Ты спешишь в рай?

– Да теперь, видимо, его не избежать.

Хромец улыбнулся.

– Так чем ты приглянулся оглану Илыгмышу, что он не отправил тебя в Кафу?

– Положил несколько его людей, когда они напали на мое селение.

– Сколько тебе тогда исполнилось лет?

– Двенадцать, хазрат.

Умар-Шейх засмеялся в голос, несколько шейхов улыбнулись.

– Ты их застрелил из лука, из укрытия? Смелый поступок, молодец! А почему тебя не убили другие солдаты, мстя за товарищей?

– Я не убивал их из лука. Я зарубил их саблей.

Прошел легкий смешок и возникла какая-то пауза. Эмир морщил лоб, явно пытаясь что-то вспомнить.

– И сколько человек ты поразил?

– Восемь, в доспехах. А на мне висела холщовая рубашка.

– Я слышал эту байку! – заорал Миран-Шах. – Это обычная сказка для детей!

Гурген посмотрел на него, и тот замолчал.

– Я тоже слышал эту сказку. Что мальчик победил восьмерых врагов в честном бою, а когда подрос, в пятнадцать лет убил одним ударом слоноподобного Ахмед-баатура на ристалище в Сарае.

– Не одним, хазрат, – заметил плотницкий сын, – сначала я сломал ему коленную чашечку.

– Коленную чашечку! – презрительно прокричал Миран-Шах.

– Между прочим, это правда, а не байка, – сказал Кулунчак. – Мой двоюродный брат-торговец был тогда в Сарае и все видел своими глазами.

Тимур хлопнул в ладоши, его глаза загорелись.

– Это – правда? Мальчик, который победил восьмерых монголов, затем сидел в зиндане, как я, и ходил с колодкой на шее, как Темучин, одним ударом голого кулака убивший Ахмед-баатура – существует? И он стоит сейчас передо мной на коленях? Развяжите ему руки!

Пока Олегу развязывали руки, он встретился взглядом с парнем лет шестнадцати в доспехах фазаньих расцветок – глаза того буквально горели от счастья.

– Дай, что ли, пару подушек, – попросил древоделя Защитника Ислама, потирая затекшие руки. – Я прилягу – уж больно устал сегодня твоих бойцов рубить.

Шейх Давуд улыбнулся, а Умар-Шейх что-то яростно зашептал на ухо Шах-Малику.

Подушки принесли.

– А зачем ты таскал книги из огня в Зенджир-Сарае?

– Книги – дороже жизни. Так считал мой дед. Он учился в Царьграде – ну, в Константинополе – и единственное, что он принес с собой на Русь – это книги. Человек, давший их ему, сказал беречь рукописи перво-наперво. И когда в Москве случился большой пожар и загорелся наш дом, дед успел вытащить книги, пусть и все другие ценности сгорели.

– А чем так привлекательны книги?

– В них заключена мудрость. А жизнь без мудрости – пуста.

– Жизнь пуста без славы! – крикнул Мухаммед Султан.

– Но слава ведь может быть и плохой, не так ли? Монгольская поговорка гласит: «От дурной славы несет зловонием десять тысяч лет». Книги же как раз и помогают разобраться, что хорошо, а что плохо. Чтобы не делать ошибок, которые запятнают тебя на века.

– Говоришь так, что во рту, как от халвы, сладко становится, – заметил Джелаль-баатур. – А сам – гулям, сражался за чужую веру за деньги.

– Вера у меня своя, – Олег показал всем крестик, – сражался я не за деньги, а потому что дал слово – прослужить десять лет. И через еще десять месяцев ушел бы домой. Да я вообще за Тохтамыша не сражался бы, если бы не Илыгмыш! Мой интерес – чтобы эмир вообще его победил, потому что ордынский хан – враг моего народа. Но ведь гурген-султан может на этом не остановиться, а вот это мне уже ни к чему.

– Если бы он не бил меня в спину, – заметил Тимур, – я бы не затевал этот поход. А ведь я ему помогал, давал войска для борьбы с Урус-Ханом, и чем он мне отплатил? Но теперь все кончено.

– По поводу благодарности – разве ты не слышал поговорку – «Выросший теленок ломает повозку?» Или другую – «Когда у козленка вырастают рога, он колет ими вымя матери»? Что же касается «кончено» – тут ты ошибаешься.

– Но ведь хан Орды разбит… – удивленно произнес Покоритель Мира.

– Хан Орды – да, сама Орда – нет. В степи много народу, который можно опять собрать для борьбы с тобой.

Хромец чертыхнулся, приближенные принялись переглядываться.

– Он бежал, как заяц, – недоверчиво произнес Мухаммед Султан.