Даже Добрый Волшебник на деле оказался стариком неразумным: жадного до Даров старца следовало ликвидировать. Рука в масонском понимании является символом власти. Почерневшая рука Доброго Волшебника на деле олицетворяет деградацию зарвавшегося властолюбца: он также обречен на погибель.

Кто из вас, читатель, задумывался о заключительной фразе семикнижья? «Шрам не болел уже девятнадцать лет. Все было хорошо». Почему именно девятнадцать, а не восемнадцать или двадцать?

Отсчитав девятнадцать лет от года Финальной Битвы, мы получим две тысячи семнадцатый год. Будучи разочаровавшимся в прелестях магии старым циником, осмелюсь утверждать, что маглам этот год не принесет добрых сюрпризов.

Чего не скажешь о магах.

В две тысячи семнадцатом году Объединенной Великой Ложе Англии исполнится ровно триста лет.

Поднимаю бокал за здравие госпожи Кроули.

Семикнижье — дивный подарок магомиру».

* * *

Обмирая от волнения, Гарри маялся в вестибюле редакторского дома. За стеклянной перегородкой, уронив седую голову на газету, крепким сном спал консьерж.

С трудом уняв внутреннюю дрожь, Гарри набрал номер.

— Мистер Снейп, — прошептал в трубку он. — Вы... Если вы... Я тут внизу стою, в вашем подъезде. Я хотел... Э-э...

— Да, — отозвался Голос. — Сейчас.

Гарри перевел дух и попытался собрать воедино разрозненные обрывки мыслей. Долго размышлять не довелось — на лестнице послышались чьи-то быстрые шаги. Гарри замер, прислушиваясь — судя по звуку, человек перепрыгивал через три ступени.

Кусая от волнения губы, директор смотрел, как с лестницы сбегает ОН — злодей, враг, предатель, негодяй и...

Гарри на мгновение забыл, что нужно дышать — бледнокожий разбойник в шелковом халате кофейного цвета был красив как дьявол, несмотря на растрепанные волосы и сонные глаза.

— Что, мой шеф? — встревоженно спросил редактор.

На мгновение Гарри стало не по себе. Разбудить человека ночью, чтобы рассказать о своем чувстве стыда?

— Мистер Снейп, — он проглотил комок в горле. — Извините. Э-э... я хотел... Попросить у вас прощения.

— За что, мой хороший? — к полной неожиданности Гарри, спросил сонный злодей.

По сердцу Г. Дж. полоснуло что-то вроде горячего ножа.

— Я не хороший! — испуганно пробормотал он. — Я... Наоборот, м-м... Хотел извиниться, потому что...

— За что вам извиняться, мистер Поттер? — протер глаза редактор. Длинные пальцы с овальными ногтями машинально скользнули по голой груди и поправили пояс халата.

Гарри проследил жадным взглядом траекторию движения Пальцев и вздохнул.

— Я не хотел вам грубить, просто... Вы мне гадость сказали, про мальчика... — он нервно оглянулся на консьержа, но тот по-прежнему спал. — Я сначала разозлился, потом начал думать, почему мне это так противно... Кто-то другой, чужой, не вы...

Не выдержав, Гарри обнял разбойника за шею, одурманиваясь запахом его теплого со сна тела. Мистер Снейп обреченно вздохнул и положил руки на поясницу быстро теряющего самообладание несчастного.

— Если не вы, то никто... никогда... — бессвязно забормотал Гарри, водя пальцами по тонкой выступающей ключице предателя и злодея. — Пусть я умру и так и не узнаю...

— Глупости какие, шеф, — Снейп запустил пальцы в его волосы и нежно взъерошил.

— Не прогоняйте меня, не прогоняйте, только не...

Гарри исступленно целовал все, что находили губы — теплую грудь, злодейскую гордую шею, небритый подбородок и даже халат.

— Что мне с тобой делать? — пробормотал редактор.

— Убей меня... — Гарри плохо понимал, что говорит. Его дрожащие руки раздирали халат разбойника, блуждали по телу с одержимостью безумца.

— Иди сюда, — не размыкая объятий, редактор оттащил его за угол, откуда не был виден дремлющий консьерж.

То, что произошло дальше, Гарри впоследствии вспоминал сотни, тысячи раз, но как все началось, в его помутненном сознании отпечаталось плохо.

______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/qj

Фанарт Apfel Eis

______________________________________________________________________________________

Он не помнил, сам ли расстегнул куртку или это сделал Снейп. В какой-то момент он обнаружил, что стоит, привалившись к стене, а губы врага чувственно скользят по его груди, нежно прихватывая кожу, осыпая поцелуями живот, все ниже и ниже.

Разбойник, предатель, злодей и негодяй опустился перед ним на колени.

Глаза Гарри расширились, как у безумца, — о таком он не позволял себе даже мечтать.