Сердце Г. Дж. охватила тонкая щемящая тоска.

— Спасибо, Джинни, — прошептал он. — И... извините. Я не должен был вас спрашивать обо всем этом.— А я не должна была отвечать, — уныло сказала девушка.

— Я ничего никому не скажу, клянусь!

Неверующий директор перекрестился для гарантии.

Отбросив ледяное достоинство королевы Гвиневры, мисс Уизли вытянула тонкую шейку и наградила босса звонким поцелуем в щеку.

* * *

Скорчившись за рулем машины, припаркованной у злодейского парадного, Г. Дж. Поттер убивал время за чтением «Марионеток». Сосредоточиться не удавалось, Гарри то и дело бросал взгляд на часы, вертелся волчком, хватал телефон, в сотый раз набирая номер Снейпа.

Время шло к полуночи, телефон не отвечал. Выходящее на Сейнт-Кросс окно редакторской квартиры было темным, как гладь черного озера.Машина остыла, и Г. Дж. в который раз ненадолго завел двигатель, чтобы согреться.

«Профан не может написать книгу за масона, зато наоборот — запросто», — вдруг вспомнил Гарри слова мисс Уизли.

Меньше всего директору верилось, что книги написаны Макнейром или Лестрейндж, разве что в соавторстве с кем-то еще. Кем может быть этот КТО-ТО ЕЩЕ, и думать было страшно. Сказанное Джинни породило новую версию: прикинувшись профаном, Альбус Дамблдор оставил после себя опасные книги и ловко притворился мертвым.

Гарри вчитался в текст, пытаясь разглядеть личность автора между строк и найти подтверждение своей догадке.

«Немудрые маглы любят разделять всё на добро и зло, белое и черное, рай и ад, восхваляя первое и порицая второе. Мало кто знает, что к этому в свое время приложили руку маги, которые, к слову сказать, взирают на мир совершенно иначе.

Настоящий маг знает, что «Свет есть равновесие освещенности и тени», «Движение есть равновесие активности и инертности», «Власть есть равновесие контроля и свободы».¹

Посему не стоит удивляться, как господа маги умудряются сочетать лозунг «Свобода, равенство, братство» и идею избранности и элитарности. Казалось бы, вот оно, лицемерие. И вместе с тем человек действительно стремится к этим крайностям и противоположностям, так уж мы устроены.

Умный маг играет на двух инструментах: объединяющем и разъединяющем. Часы идут, пока в движении маятник.

Как не могут все быть равны, так не могут все быть избраны.

Парадокс налицо: человек хочет быть, как все; человек хочет быть лучше всех.

Люди — стадные существа, стадность, сплоченность — залог выживания общества. Стадность имеет свои спектральные пределы, от взаимопомощи, любящей поддержки, сострадания к себе подобным и чувства причастности к большой семье — до полного отупения, отсутствия собственного мышления и духовной деградации индивидуума и, в итоге, вымирания стада.

Так же и избранность имеет полюса: от признания обществом заслуг индивида, коленопреклоненным вознесением на пьедестал достойного, возведением до божества — до уничтожения сверхизбранного, потерявшего чувство меры, осмелившегося провозгласить себя богом: он обречен, ибо общество существует в равновесии. Жизнеописание Христа — яркий тому пример.

Власть сама по себе не добро и не зло, над нами властвует солнце, способное согреть или сжечь, над нами властвует вода, способная напоить или утопить, но без солнца и воды нам не обойтись, чтобы выжить.

Власть дается избранным, так было, есть и будет. Раб не может управлять рабом, брат братом. Чтобы управлять, надо подняться над рабством, разорвать братские узы, отделить себя от стада.

Только объявив себя солнцем, можно подняться в небо и сиять, только объявив себя богом, можно править миром с Олимпа, оторвавшись от толпы и поправ того, кто вчера был братом.

Это знали халдейские мудрецы, египетское жречество, иудейское священничество. Ощутив себя избранным, насладившись пульсацией в венах крови богов, человек облекается в мантию власти. Поверив в свою избранность, народ покоряет народы.

Знание это опасно, потому как действенно, на основе теории богоизбранности вершатся великие и ужасные дела. Основным моментом здесь является вера: только искренне уверовавший в истинность утверждения сворачивает горы».

— Я знаю, кто ты, Шпеер, — торжествующе прошептал Гарри. — Теперь я все знаю!

Бросив взгляд на окно редактора, разоблачитель шпионов тяжело вздохнул и в который раз набрал злодейский номер. Увы, все было по-прежнему.

— Я тебя поймаю, мудрец халдейский, — сердито пробормотал директор и вновь сунул нос в текст.

«В семикнижье Кроули проводится та же идея, что в истории «Рикки-Тикки-Тави» достопочтенного Р. Киплинга, посвященного в Пенджабе масона и основателя двух лож в Англии. Змея (Змей, опасное тайное знание), отложившая свои яйца (читай: хоркруксы), должна быть уничтожена Мангустом (читай: Мальчиком-Волшебником).