На этом самом месте когда-то произносил свой прощальный спич Альбус Дамблдор. Старик был тут как тут, сидя за столиком в окружении рыжих вассалов. Гарри отыскал взглядом Седрика Дигори, приглашенного им лично. К удивлению Г. Дж., тот явился с какой-то девицей, чье имя Гарри тут же забыл. Сириус и Мэй тоже были здесь. Крестный отирался вокруг Дамблдора, как пес вокруг хозяина.

Гудящий зал был полон. Не было лишь одной прекрасной и опасной дамы — мадемуазель Лестрейндж.

«Дурная идея собраться в столовой, — директор окинул взглядом толпящихся сотрудников и гостей. — Битком, как сельди в бочке. А, ну и черт с ним».

Стоящий рядом на сцене Северус в темно-синем смокинге, элегантный, как дьявол, наклонился к микрофону, коснувшись пальцами руки Г. Дж.

— Раз, два, три... Нет, не хрюкает, — отчетливо разнесся по залу редакторский голос.

Сотрудники захохотали и бог весть зачем зааплодировали. Гарри шутливо толкнул проверщика связи в плечо.

— Хорошее начало для торжественной речи, — смеясь, сказал он в микрофон. — Я и не думал хрюкать.

Реплика уходящего с должности директора вызвала еще больший всплеск веселья.

— Думаю, все знают, зачем мы сегодня здесь, — начал Гарри. — Все помнят день, когда уходил с поста профессор Дамблдор, — он послал старику красивую улыбку из джентльменского набора Седрика Дигори. Раздались тихие женские вздохи — улыбка действовала не только на стариков.

— Господин Дамблдор назвал Дом «Хог» кораблем. И это замечательное сравнение, — продолжил он. Слова лились так легко, что Гарри мало заботился, что говорит. Рядом стоял Северус. И от одного этого было хорошо и просто.

— «Хог» — это непотопляемое судно. И даже если на нем меняются капитаны, он будет плыть через все штормы, не боясь бурь и перемен ветра. Знаете, почему? Потому что на корабле — отличная дружная команда. Мне жаль, что мы с профессором Снейпом покидаем свои места в рубке, — не испытывая особой жалости, сказал Гарри, — как раз тогда, когда я научился крутить штурвал, и, главное, узнал каждого из вас и понял, какая удача и честь работать с таким коллективом.

Глаза слушателей светились живым участием. Кто-то всхлипнул в углу, Г. Дж. бросил быстрый взгляд в сторону звука и с немалым удивлением обнаружил, что это вовсе не любящая всплакнуть Джинни. Секретарь Грейнджер в объятьях господина Локхарта вытирала салфеткой глаза.

— На кой вам уходить! Останьтесь! — неожиданно жалобно выкрикнула Хуч. На бухгалтершу зашикали — реплика была невежливой по отношению к стоящему неподалеку Дамблдору: старый морской волк возвращался к своему штурвалу.

К полной неожиданности Гарри, Северус шагнул ближе и обнял его за плечо. Его рука властно легла на микрофон поверх пальцев Г. Дж. Из динамиков густым низким баритоном потек голос главного редактора. Бывшего редактора.

— Я забираю у вас бесценного мистера Поттера, дамы и господа. Поверьте, мне он нужней. Это самый нужный и дорогой человек в моей жизни. Необходимый, как дыхание и кровообращение. Тот, кто обещал разделить со мной и радость, и горе. Верю и надеюсь, что в основном это будет радость. Потому как готов сделать для этого все возможное и невозможное. У меня всё. Розовых лепестков не будет.

С вылетающим из груди сердцем Гарри смотрел на ошеломленные лица сотрудников — с открытыми ртами и дико вытаращенными глазами.

Не успел он и вдохнуть (поскольку не дышал), как губы Северуса накрыли его губы — лишь на миг. Мгновение показалось вечностью.

«Камин-аут, мать его! — мелькнуло в разгоряченном мозгу. — Сейчас заржут, как кони в цирке! Скажут, Снейп головой приложился!»

Бешеный стук собственного сердца потонул в таких оглушительных овациях, которых Гарри не слыхал отродясь. Кто-то визжал, свистел, захлопали пробки шампанского. Перекрывая гвалт, кто-то завопил «Даешь розовые лепестки!»

— Я вас люблю! — крикнул Г. Дж. без всякого микрофона. — Я вас всех люблю!

— Но меня он любит больше, — нагло ввернул Северус, ткнул микрофон в гнездо стойки и, подхватив под локоть глупо улыбающегося экс-директора, потащил за собой, расталкивая налетевшую восторженную толпу.

* * *

Худенькие пальчики мелкой Уизли нервно подрагивали на плечах Г. Дж. Поттера. Гарри кружил в прощальном танце рыжеволосую художницу. Глаза мисс Уизли слегка покраснели и блестели подозрительным влажным блеском.

— Не хочу, чтобы вы уходили, мистер Поттер, — жалобно сказала Джинни, взволнованно теребя пиджак партнера по танцполу. Партнер то и дело косился по сторонам, отыскивая в толпе Северуса. Тот обнаружился в цепких кошачьих объятьях Макгонагалл, и Г. Дж. спокойно вздохнул: возлюбленный был в надежных руках. Танец с Уизли был шутливой местью за Лавгуд — Северус не только протанцевал со своей бывшей секретаршей медленный танец, а еще и с поклоном поцеловал белобрысой красавице руку.

— Мне тоже немного жаль, Джинни, — мягко сказал Гарри, на сей раз почти честно: в эти минуты он был беспричинно счастлив, а «Хог» казался роднее теткиного дома. — Но... Сегодня ночью мы вылетаем в Вену.