— Твою мать! Черт! Опять!

В ушах еще стоял глухой звук удара и металлический скрежет. Белое противно пахнущее облако упруго мялось под руками.

— Liebling, ты в порядке?..

Гарри вынырнул из синтетических объятий подушки безопасности, злобно отбиваясь от автомобильного сюрприза.

— Молодец, Шумахер, припарковался!

Среди медленно сдувающихся облаков появилось встревоженное лицо Северуса с нелепо взъерошенными волосами.

— С тобой точно всё в порядке?

— Да! — рявкнул Гарри. Очередной выстрел пневмоподушки напугал до дрожи в коленках. —Ты куда смотрел, Ша?

— На тебя... — покаялся Северус. — Извини, Liebster. Испугался?

— Нет! А вообще... Да! — Гарри сердито ткнул кулаком в непрошенное спасательное средство.

— Прости, — хмуро сказал специалист по парковке о бордюры. — Я задумался. Глянул на тебя и...

— Нашел время глядеть, — проворчал Гарри, втайне довольный. — Будто не насмотрелся, Шатц!

Северус оттолкнул подушку, перегнулся к застрявшему в синтетических облаках Г. Дж. и медленно провел пальцем по его губам. В виноватых глазах пряталась нежность.

— Не насмотрюсь никогда, — он обрисовал контур не дающих ему покоя губ. — Никогда.

— В следующий раз я поведу, — Гарри прикусил ласковый палец, не утерпел, схватил руку Северуса и поцеловал ладонь. — Некоторые Шумахеры пялятся, куда не надо. Дай гляну, вдруг это диск?..

Северус перехватил его руку, пытающуюся открыть дверцу.

— Погоди, — он крепко сжал его ладонь в своей. Черные глаза заблестели от волнения. — К черту диск! Скажи мне одну вещь, Liebling. Помнишь, ты хотел... признать наши отношения? В «Хоге» и... И вообще, — пробормотал он.

Гарри изумленно открыл рот.

— Ты... серьезно? — прошептал он. — Ты ведь не хотел!

— А теперь хочу, — буркнул Северус. — Пусть каждая собака знает, что ты мой. Ты ведь МОЙ?

Гарри обнял его за шею, спрятал лицо в короткие густые волосы и жадно вдохнул их запах.

— Амнезия, мистер Снейп? Забыл, что я твой? Каждая соба... Черт, амнезия заразная! Забыл, зачем приехал.

Он с сожалением выпустил из рук Зверя и глянул через окно на кирпичную стену своего бывшего дома: тот выглядел чужим и унылым.

— Я бы на твоем месте оставил всё, как есть. Меня вполне устраивает крепкая семья из двух мужчин и крысы, — пробурчал Северус.

— Это моя собака! И я хочу его забрать! — упрямо сказал Гарри. — Не начинай по новой, Шатц! Всё, я пошел.

Быстро поцеловав недовольно скривившиеся губы, он отпихнул остатки подушки, выскочил из машины и присел на корточки, оглядывая следы поцелуя с бордюром.

«Кто тебя знает, Шатц, — Гарри уставился на вмятину на бампере «болида». — Может, и засмотрелся, а может, поддерживаешь имидж больного, которому нельзя за руль. Кое-кто ничего случайно не делает. Напомнил пристегнуть ремень, какого черта?.. ¹ Вот Зверюка, сидит себе спокойно, даже не хочет посмотреть, что с машиной!»

Одно из признаний Северуса поразило Г. Дж. до глубины души. Решив, что «приложиться головой» на окутанной дымом лестнице будет выглядеть недостаточно эффектно, господин девяносто девятый ЗАПЛАНИРОВАЛ выпорхнуть в окно, пусть не с третьего, а со второго этажа; сознания не терял ни на минуту, а «разбитая голова — последствие неудачного переката — чистой воды везенье». Рассказ стоил везучему паркурщику удара кулаком в солнечное сплетение, впрочем, не сильно впечатляющего: Северус злодейски посмеялся и заявил, что любит энергичных опекунов.

Гарри махнул рукой лениво рассевшемуся в машине Зверю, бросил равнодушный взгляд на новую шикарную витрину «Волкодава» и нырнул в подъезд.

* * *

— Он яблоки любит... — невнятно пробормотал Кричер. Подагрические руки старика бессмысленно переставляли позвякивающие тарелки. — Даешь яблоко, он его весь день грызет... рычит и сердится, когда оно у... убегает. И печенку... Много нельзя, ох и жадный мальчик... Сыр ест, кто мог подумать...

Щедро облизанный шершавым языком, с перекосившимися от бурных ласк очками, Гарри сидел за кухонным столом, прижимая к груди беспокойное мохнатое существо.

Старый Блоха вел себя странно: был неразговорчив и почему-то прятал глаза.

— Келли, фу, сколько можно, — Гарри любовно потрепал загривок основательно подросшего приятеля. — Надо же, уже бороду отрастил, а серьезности так и не прибавилось.

— Я... принесу его игрушку, — еле слышно сказал Кричер и вышел, оставив гостя наслаждаться щенячьим обществом.

Недолго провозившись на коленях у гостя, Келев бойко спрыгнул и, молотя хвостом, ринулся вслед за Блохой.

«Совсем меня забыл», — огорчился Гарри.