14

Полуубитыми (или «однажды умершими») эфесты называют людей, у которых по какой-то причине – чаще всего, конечно, в бою – перестало работать одно из сердец. Такие эфесты неспособны продолжать битву и должны покинуть ряды воинов. Единственным известным исключением из этого правила был царь Нази Трехсердый (у которого на самом деле сердец было столько же, сколько и у обычного эфеста, то есть два).

15

Так называемое «голубое пятно», отвечающее за тревожную реакцию на стресс. Помимо этого мидр стимулирует специфический выброс катехоламинов, особенно норадреналина.

16

Конечно же, эфест Оррант не мог знать, что приблизительно за пятьсот тридцать лет до описываемых событий (для удобства везде здесь мы используем летосчисление Камарга) точно в такую же западню угодил верховный Заклинатель Камарга по имени Сарти. Сарти стал главным Заклинателем после того, как город – тогда еще не имевший сколько-нибудь важного названия – захватили кочевники из Медзунами. Сам потомственный кочевник и фаворит предводителя медзунамцев Битурубиса, Сарти знал, как опасны неудержимые племена, и поэтому окружил город, названный им Кемерги, стенами. Спустя сравнительно недолгое время в Кемерги прибыло посольство из Ламарры – отдельного, далекого и дотоле неизвестного поселения людей. Сарти, недоверчивый, как все варвары, убил всех членов посольства, кроме одного; а с этим оставшимся он, собрав войско из десяти тысяч человек, двинулся на Ламарру. Это был очень длинный переход, и до Ламарры, находящейся далеко на севере материка, дошли не все люди. Придя к городу, Сарти убил оставшегося ламарца – дабы тот не распространял слухов о судьбе своих товарищей – и приготовился к осаде, но довольно быстро двери города открылись, и его вместе с другими генералами пригласили внутрь, чтоб обсудить условия капитуляции. Лишь внутри Сарти узнал, что Ламарра (в которой на тот момент уже был институт гражданства, а людям давали фамилии) снабжалась всем необходимым по морю через удаленные запрятанные в скалах доки и что, конечно, никто не собирался ему сдаваться. Семья Даэза, руководившая Ламаррой, посредством несложных манипуляций с Сарти выяснила, какая судьба постигла их мирное посольство, после чего, рассвирепев, отдала Сарти и его военачальников «глубине» – на скользящих плоскодонных лодках кемергцев вывезли на «Лицо Льда» (Faccia – так назывался кусок ледника, находившийся на расстоянии ста миль от Ламарры) и там, пробурив во льду лунки, утопили. После этого Гер Даэза, сын правителя Ламарры и второй претендент на трон, собрал двадцатитысячное войско, двинулся на Кемерги, осадил, захватил и наполовину сжег, после чего заново отстроил город и, переименовав поселение в Камарг, назвал «южной столицей мореходной империи Ламарры». На этом история Камарга, конечно, не заканчивается, но мы не имеем возможности рассказать здесь ее полностью. Важно, что камаргиты до сих пор морщатся, если назвать Камарг «южной столицей».

17

Греческий (жидкий) огонь – придуманная византийцами горючая смесь, использовавшаяся в морских сражениях.

18

Священное зеркало (лат.).

19

Читатель заметил, что при указании на промежутки времени мы не пользуемся обозначениями, отличными от наших, шумерских. Если использование в тексте футов и лиг помогает нам прочувствовать, что эти системы счисления в разных культурах, то время едино для всех, хотя, как мы совсем скоро уже выясним, и идет в разных местах с разной скоростью.

20

«Никто не спит» (ит.). – первая строчка и название арии Калафа из оперы Джакомо Пуччини «Турандот».

21

Любимых убивают все,

Но не кричат о том.

Издевкой, лестью, злом, добром,

Бесстыдством и стыдом,

Трус – поцелуем похитрей,

Смельчак – простым ножом. – «Баллада Редингской тюрьмы». Оскар Уайльд. – Пер. В. Топорова.

22

В ойкумене Камарга принято было деление на четыре сезона: «сев», «цвет», «сбор» и «снег»; надо заметить, что сезон «снег» имел в Камарге чисто номинальное значение, так как климат города был очень жарким. (В Рэтлскаре, как, наверное, помнит читатель, был только один сезон: «фол», называемый иногда также «о#тун»).

23

Впускные двери Камарга были сработаны по тому же принципу, что и в большинстве гиптских поселений – это были не створки, а два гигантских поворачивающихся щита, нанизанных на подземную ось и состоявших из трех сегментов разного размера. Щиты располагались друг за другом и вращались противоходом, чтобы пробить их одновременно было невозможно. В случае осады оператор проворачивал оба щита так, чтобы напротив тарана всякий раз оказывался не пораженный доселе участок, поэтому взломать гиптские ворота было практически невозможно. На сегментах красовались разные божества: на одном Красный Онэргап, на втором Перегрин-Ристан, на третьем Хараа-Джеба. Знаменитые парадные ворота Камарга, ворота Победы, располагались за впускными щитами и отделяли внешний укрепленный круг города от внутреннего.

24

Для нас важен сейчас лишь пантеон Камарга. В него входили три основные божества: Красный Онэргап, покровитель огня (часто изображаемый в виде огненной монеты с множеством рук), Перегрин-Ристан, повелитель вод и ветров (он не имел формы, а представляли его как корабль с надутыми парусами и нарисованным на носу глазом), и Хараа-Джеба, царица снега, лесов и всходов (та, в отличие от коллег, выглядела как обычный геральдический горностай). В многочисленных легендах людей фигурировали и прочие мифические персонажи, зачастую связанные с базовой троицей сложными семейными узами; отдельного упоминания заслуживает разве что Праптах, то ли отец, то ли старший брат упомянутой триады и покровитель власти, воплощенной в тарне. Эфесты, как мы знаем, были своеобразными монотеистами и поклонялись лишь Мирне, представляемой в виде простой эфестянки с кувшином в одной руке и весами с двумя сердцами в другой. Гипты не поклонялись сколько-нибудь конкретизированным началам, полагая, что и жизнь, и окончание их существования принадлежат «Mathr» (переведем это слово как «толща» или «глубина»).

25

То есть право перемещаться по Камаргу невозбранно – аналогично, скажем, знаменитой freedom of London – свободе любого человека перемещаться по Лондону.

26

Иоанном Хризостомом звали австрийского композитора Вольфганга Теофила Моцарта.

27

То есть волшебник, дословно «повелитель колдунов». Мы уже не можем установить, как именно это звучное немецкое слово проникло в язык людей Камарга.

28

Лед, уложенный под библиотекой Камарга, был не простым, а одушевленным – был это злой лед, желавший смерти живым существам и доставленный сюда в незапамятные времена из Ламарры, с Faccia. В Камарге лишь суровая волшба удерживала его на месте, заставляя исполнять приказания хозяев.

29

«Тихо, тихо, над землей» – строчка из арии Дона Базилио «Клевета» из оперы Россини «Севильский цирюльник».

30

В последние два века Камарг в основном вел войны с независимыми человеческими поселениями, а с эфестами и гиптами – если не считать некоторых периферийных стычек, на которые стороны закрывали глаза для всеобщего блага, – хранил шаткое перемирие. Воевать с эфестами было бессмысленно: около трехсот лет назад они без особенного труда завоевали Ламарру, и если одну столицу эфестов Камарг еще мог попытаться взять приступом, то мобилизовать столько умелых воинов, чтоб атаковать одновременно два протектората непобедимых эфестов, да еще разнесенных столь далеко друг от друга, было невозможно (к тому же Раки, царь разочарованного народа, был великий чародей и умел защищаться от камаргского волшебства). Гипты же хотели только одного: чтоб их оставили в покое, и после того как выяснилось, что подземный Путь этих угрюмых работников горы опутал практически все колонии Камарга, метрополия была более чем рада предоставить им этот покой в обмен на запечатанные выходы из Дагари.