Шрифт:
Лонгленд все еще владел ситуацией, потому что у него была Эллисон.
Из окна над улицей, окна, из которого выглядывала Мария, Эмма услышала крик.
Однако, крик принадлежал не Марии. Эмма начала поворачиваться, но что-то сильно толкнуло ее. Это было не больно, но настолько мощно, что она с такой силой упала на асфальт, что содрала кожу. Ее руки саднили, а волосы поднялись, будто наэлектризованные. Она почувствовала, как что-то прошло мимо нее, что-то, что она не осознала полностью, но что бы это ни было, она позволила ему пройти.
Лейла закричала.
Огонь вспыхнул вокруг нее, и это было не зеленое пламя, но красно-
оранжевое, сердце и жар огня, разрушившего Роуэн-авеню, а заодно и большую часть жизни Марии.
Эрик крикнул, Эллисон повернулся. Со своего места Эмма ощущала жар огня, а Эллисон стояла прямо возле него. Она вскрикнула и выхватила ребенка непосредственно перед тем, как Лейла выпустила его из рук. Лонгленд почти потерял ее, но сумел удержать.
Но ребенок не горел.
Второй мужчина что-то громко кричал, а затем повернулся и направил оружие – не на Эрика или Чейза, а на Эмму.
Даже на таком расстоянии, она могла видеть дуло так ясно, будто оно было в двух дюймах от ее лба.
Лонгленд повернулся в ту сторону, куда указывало оружие, и его глаза расширились настолько, что она рассмотрела белки.
– Эмма! – Крикнул он, – ты дурочка! Что ты делаешь?
У нее было время, чтобы закрыть лицо или присесть, но она не сделала ни того, ни другого. Вместо этого, почти испугано, она смотрела как Лейла горит. Сгорать заживо было ужасно, но, хоть она и знала это, видеть это было еще хуже. Любая другая смерть, подумала она, почти ошеломляла.
– Эндрю! – Закричала она. – Эндрю! Хватит! Достаточно!
Но он не слышал ее, а если и слышал, то она поняла, что это было не только его исполнение. Это было невозможно; он был мертв. Она поняла, что-то, что она ощутила, было частицей силы Эндрю, подтолкнувшей ее – но она не могла сама проложить себе путь. И она понятия не имела, как остановить то, в чем тоже принимала участие.
Парализованная, она опустилась на колени, уставившись на ствол пистолета.
Она не особенно удивилась, когда услышала выстрел.
Глава 16
Пуля не достигла ее.
Растерянная, она смотрела как оружие дрогнуло, опустилось и упало.
Потому что мужчина целившийся в нее, пошатнулся, а затем упал, половина его лица расцвела красным цветком.
– Эмма, дорогая, – быстро сказала Маргарет. – Позови меня сейчас.
Вызови меня.
Слова не имели смысла. Эмма смотрела как мужчина упал, увидела, что Лонгленд выругался, завертелся, Эллисон была почти забыта.
Элли сильно пнула его в колено, все еще крепко сжимая малыша. Он схватил ее свободной рукой, а затем отпустил, потому что в его плече был нож.
Эллисон побежала. Она бежала по прямой линии, прямо к Эмме, крепко прижимая к себе самого маленького ребенка Марии Копис, будто от этого зависели обе их жизни. Эмма, все еще стоя на коленях, подняла глаза, глядя как Эллисон подбегает к ней, и тогда поднялась с земли.
Второй выстрел.
Меррик Лонгленд выругался, повернулся и на улице вспыхнул свет.
Эмма поднялась и, раскрыв свои объятья, отчаянно обняла Эллисон; они обе дрожали.
– Элли...
– С Майклом все в порядке. С Эми и Скипом все в порядке. Лонгленд оставил их... – прошептала Эллисон. – С ними все было хорошо, когда мы оставили их.
Эмма кивнула.
– Спасибо.
– Эмма, – сказала Маргарет. – Позови меня. Сейчас.
– Маргарет. .
– Сделай это, дорогая. Я не могу достаточно подчеркнуть это в этот момент.
Еще выстрел. Эмма посмотрела; Лонгленд колебался. Без Эллисон перед собой, ему придется столкнуться с Чейзом и Эриком, а она знала, что они убьют его. Но смерть должна была прийти быстро и, в лучшем случае, безболезненно. Годы просмотра телепередач, научили ее этому.
Правда была извращенней и уродливей, и хотя она ненавидела все, что он сделал за то короткое время, что она его знала, она не могла смотреть. Но и отвести взгляд она не могла.
– Он может убить вас всех, не моргнув, – спокойно сказала Маргарет. – И, Эмма, вызови меня сейчас.
Эмма подняла руку. Она прошептала имя Маргарет в шум борьбы: хлопающий звук плоти о плоть, ворчание, проклятия. Она поняла, что Маргарет пришла, когда глаза Эллисон расширились.
– Благодарю тебя, дорогая. Прошу прощения за свою настойчивость.
Это всегда было моей бедой.
Серьезно. Однако, Эмма была слишком утомлена, чтобы злиться.
– Смог бы он... мог бы он защитить себя, если бы меня не было...