– Эллисон, пожалуйста, – прошептала Эмма. – У тебя ребенок.

– Чейз может взять ребенка.

Молчание.

– Эллисон, подумай, что ты сейчас сказала.

Эллисон посмотрела на руки Чейза, измазанные в крови и скривилась.

– Смотри, пойди и найди Майкла и остальных. Скажи им, что все в порядке. Ну, все, кто не пытался нас убить. И пусть принесут лестницы.

Эллисон поколебалась только минуту, а затем кивнула и позволила Чейзу увести себя. Чейз не оборачивался; он шел с ней вниз по улице, будто не совсем верил, что она не попытается вернуться. Это было удивительно, но Чейз был не глуп.

Остались только Эрик и Эмма, стоя на улице перед домом, будто перед огромной надгробной плитой, а на улице ждали Мария и Эндрю.

Эллисон и Чейз были на полпути, спускаясь по улице, когда мужчина выстрелил. Эллисон немедленно обернулась, но Чейз поймал ее одной рукой, сказал что-то, что могла слышать только она, а затем потянул вниз по улице.

Эмма вздрогнула, инстинктивно закрыв глаза. Эрик, однако, не пошевелился.

Пуля не попала в него; она вгрызлась в бедную траву и вырвала из нее клок. Старик и Эрик смотрели друг на друга в тишине, которая длилась достаточно долго, чтобы Чейз и Эллисон повернули за угол. А затем началось.

– Эрик, – сказал, наконец, старик.

– Нет.

– Ты не понимаешь, что это за девчонка.

– Я знаю, гораздо лучше, чем вы, какая Эмма.

– Ты сошел с ума?

– Не больше чем обычно, нет.

– Лонгленд был не так опасен, как эта девочка – ты зовешь ее Эмма?

– Будет.

– У нее нет подготовки.

Старик выглядел так, будто был болен. Он поднял оружие и направил его на Эрика.

– У нее нет подготовки, но она сожгла некроманта заживо? И ты стоишь там и говоришь мне не стрелять? Эрик, что с тобой происходит, черт возьми?

Эмма была благодарна, что не видела лицо Эрика. Зловоние обугленной плоти все еще чувствовалось в ветерке, который веял на улице.

Маргарет откашлялась и вышла вперед.

Глаза мужчины расширились. Когда они снова сузились, его лицо утратило выражение сердитого неудовольствия, но холодная ярость, пришедшая на смену, была еще хуже. Он выстрелил бы в Эрика, поняла Эмма. Он выстрелил бы в Эрика, чтобы убить ее.

Она хотела бы быть достаточно храброй, чтобы выйти из тени Эрика и спокойно выстоять, позволив застрелить себя, потому что, если он все равно собирался застрелить ее, то это, по крайней мере, сохранило бы жизнь Эрика; она не сомневалась, что он может применить оружие – она видела, как он снес полголовы человеку.

Она хотела бы быть достаточно храброй, но не смогла. Максимум, на который она решилась, это выглянуть из-за Эрика, оставаясь в безопасности.

– Эрнест, – сказала Маргарет таким тоном, по сравнению с которым все предыдущие ее команды были доброжелательными и мягкими. – Если ты выстрелишь в Эрика или Эмму, я найду способ, чтобы преследовать тебя вечно.

Челюсть мужчины отвисла, и его лицо потеряло выражение смертельной, непримиримой ярости, которая заставляла его казаться таким ужасающим.

– Маргарет? – Но теперь ярость сменилась подозрительностью.

– Я признаю, что не была бы настолько решительна, если бы ты решил выстрелить в Чейза, потому что у мальчика нет никаких манер и это пошло бы ему на пользу. – Маргарет скрестила руки.

Мужчина – Эрнест – смотрел мимо Эрика и Эммы. Он больше не выглядел подозрительным, но был еще очень далек от доброжелательности.

– Отпусти ее, – сказал он холодно.

Эмма наморщилась.

– Я не знаю как, – сказала она ему. – Я даже не знаю, как держу ее.

Она отчасти делает то, что хочет.

Эрик, в свою очередь, сказал:

– Ты знаешь Маргарет?

– Он знает, дорогой, – ответила Маргарет. – Мы были довольно близки, когда я была жива, хотя я признаю, что это было несколько чревато.

– Маргарет. .

– Но не обошлось и без наград. Эрнест, – сказала она, разводя руки и позволяя им упасть по сторонам – Маргарет не казалась женщиной, которая могла умолять, – Эмма действительно держит нас. Эмма, дорогая, будь добра и позови других. О, я вижу Джорджес и Кэтрин уже здесь. Дайте Эмили руку.

Челюсть Эрнеста отвисла еще немного – как у старика хватившего удар – когда Эмма повиновалась Маргарет. Это было правдой, что Джорджес и Кэтрин уже пришли.

– Эмма? – Спросил Джорджес, Кэтрин стояла немного позади него и позволила ему сделать всю грязную работу, как обычно.

– Сейчас не лучшее время, Джорджес, – сказала она ему строго.

Джорджес продемонстрировал избирательную глухоту настойчивых детей всего мира.

– Можем мы поиграть с Майклом сейчас?

– Майкла даже нет здесь. Джорджес, и даже если бы и был, он до сих пор нянька.