– М-да, твой папа святой, - замечает Егоров.

– Ее папа - чудо, - говорит Кира, - могу это заявить официально, что это чудо 21 века.

– Тебе нравится 'Чудо'?
– касается ее уха Максим, Кира в ответ прижимается к нему.

– Ты же знаешь, мне нравится только мое чудо, без вариантов.

И мне теперь очевидно, что это у них своеобразная игра.

– Может тебя подвезти?
– предлагает Кира, Максиму недавно исполнилось восемнадцать и ему родители подарили синюю спортивную 'Тайоту', на которой он гоняет повсюду.

– Спасибо, но я лучше прокачусь на своем двухколесном, - я взбираюсь на своего горного красавца и машу друзьям на прощание.

Дома никого нет, Трудный Подросток с папой, решают какие технические моменты со школами, с анализами и прочей ерундой, Алешка в бассейне, бабушка в кафе. Сегодня пятница, а значит, там будет полно народу, и нужна будет помощь. Я скидываю школьную сумку у себя в комнате, перевязываю заново хвостик и бегу по лестнице, когда хлопает входная дверь.

– Привет, малыш, - замечает меня папа, а Микаэл скользит по мне скучающим взглядом.

– Привет, па, - говорю я и подхожу к ним, - привет, - это Трудному Подростку.

– Я буду наверху, - бросает Микаэл и, не дожидаясь наших реплик, поднимается по лестнице, мы с папой провожаем его взглядами.

– Ему трудно, - говорит папа.

– Всем нелегко быть подростком, - отвечаю я, отец смотрит на меня - я вот, например, получила роль Ларисы в 'Бесприданнице' и не жалуюсь.

– Это здорово, малыш, - улыбается папа и целует меня. Затем оглядывает, - ты в кафе собралась?

– Ага, - я беру свои ключи, - сегодня как всегда завал должно быть.

– Ну, беги, солнышко.

С этим я выбегаю из дома и вижу, как солнечные лучи пытаются вырваться из плена осенних туч, и понимаю, что в моей жизни скоро все изменится, что скоро будет все хорошо.

Микаэл

Когда я оставляю профессора и его дочь, то плотно закрываю дверь, естественно, в моей комнате никаких замков. Интересно их сняли специально? Или их не было изначально.

Я быстро набираю номер Эдо, который раз сто звонил мне за эти дни, через мгновенье я слышу его голос.

– Эй, чувак, ты куда делся?!

– Если скажу - не поверишь

– А ты попробуй...

– Я живу у одного богача в 'Изумрудном', где ванна больше, чем вся твоя квартира.

– Заливаешь, - протягивает друг и начинается смеяться. Но замечая, что я не смеюсь, смолкает, - ты это серьезно?

– Дошло наконец...я влип по самые уши, ахпер!
– говорю я, когда поминаю, что он готов слушать, - что произошло в среду?

– Чувак, я сам не в курсе, Арсен с Тиграном пришли, я ушел в туалет, а пришел тебя нет...О тебе Погосян спрашивает. А твоя матушка молчит.

– Слушай, брат, мне вообще нельзя с тобой говорить...

– Что за дерьмо, чувак?

– Не перебивай меня, - говорю я, - сделай вот что, пойти ко мне домой, в моем шкафу, где висит зимняя куртка, за ней, ствол, возьми его себе. И проследи за моими девчонками, смотри, чтобы не один волосок не упал с их головы. Я позже с тобой свяжусь.

– Нет проблем, ахпер. Что сказать Погосяну?

– Передай, чтоб шел в задницу,- говорю я и отключаюсь, поскольку слышу шаги за своей дверью.

В проеме отрывшейся двери появляется черная голова маленького застранца, не было проблем.

– Чего тебе?
– вытягиваясь поверх кровати, спрашиваю я и слегка хмурюсь, этот парень, ну или будущий парень, должен будет держаться от меня подальше.

– Ты поиграешь со мной?
– спрашивает он, с самым невинным видом.

– У тебя есть деньги, малюск?

– Малюск, - он смеется себе в кулачок. Да, воистину, детство беззаботная пора, - а зачем тебе деньги?

– Я играю только на раздевание или деньги, - отзываюсь я, а его и без того большие глаза, становятся, словно, блюдца.

– Но чтобы быть солдатиком деньги не нужны! Там нужна смелость и храбрость, и любовь к родине! И раздеваться совсем не нужно!

– Не пойдет, в эту фигню я не играю, как научился ходить.

– В футбол?
– теплиться ещё в нем надежда.

– По-моему твоя сестра прекрасно с этим справляется. А теперь марш с моей комнаты.

– А ты злой, - полу - обижено полу - восхищенно заключает мелочь.