Шрифт:
И Вильям кивнул.
Столь просто все обстояло.
Отсутствовали какие-либо гарантии, но им также нечего было терять, кроме времени, конечно, и ему предстояло продолжать пробовать дальше, пока попытки не потеряют смысл.
Коннорс уже покидал террасу, когда повернулся и ответил на вопрос Вильяма, про который тот сам забыл.
– Я веду дневник, – сообщил Коннорс.
Вильям постарался понять, о чем речь.
– О том, как я держусь. Как смог выжить все эти годы. Вот единственный ответ, который у меня есть.
Он пожал плечами. Не знал, почему сказал это. Стал ведь заниматься этим случайно, все получилось само собой, в один прекрасный день начал писать, фиксировать свои мысли, и вроде ничего не изменилось, но с другой стороны…
Вильям посмотрел на него.
– Почему? – спросил он просто.
– Не знаю, – ответил Коннорс.
Открыл дверь, повернулся во второй раз, тело уже наполовину находилось в темном проходе.
– Так было лучше, чем совсем ничего не делать.
Вильям вернулся в свою рабочую комнату и долго сидел там без движения, в то время как усталое солнце опустилось за горы и все вокруг стало серым, чтобы потом постепенно погрузиться в темноту так, чтобы самого перехода никто не заметил. Для Вильяма вечер тоже подкрался неслышно, и он зафиксировал его приход, только когда он стал свершившимся фактом.
То есть прошел еще один день.
И он потратил его впустую.
Шифрованные послания висели на стенах, блокнот лежал раскрытый, а компьютеры тихо жужжали позади своих украшенных рядами цифр мониторов, но в результате он ни на шаг не приблизился к решению, или ключу, или чему-то там еще, что помогло бы ему продвинуться вперед.
Он потерял очередной день.
Один из немногих, которых ему и так катастрофически не хватало.
На его письменном столе лежали все книги и бумаги, привезенные ими сюда. И он подошел к ним, поднимал кучу за кучей, искал. Если они действительно прихватили с собой все, она должна была лежать там, и он перебирал записи и публикации, старые воспоминания из своей собственной жизни, которые сейчас наваливались на него одно за другим, пока наконец не нашел искомое.
Книга была черной с целиком белыми страницами без полей и клеток. Она имела размеры не более кулака, кожаный переплет и висевшую в качестве закладки ленту. Он получил ее в подарок на день рождения или на Рождество, в любом случае она купила ее на собственные деньги, еще будучи маленькой, и он так никогда и не нашел никакого для нее применения.
А потом Сара исчезла.
И ни о какой возможности использовать книгу уже не шла речь.
Сейчас он стоял с ней в руке. Чувствовал структуру материала, черную кожу, высохшую с годами. Она состарилась. Изменилась. Подобно тому, как происходит с людьми.
И наконец он открыл ее.
Взвесил ручку на руке, приложил ее к бумаге.
Ничто никогда не заставило бы меня вести дневник.
Это стало первыми словами, которые он написал в ней.
37
Согласно расписанию ночной поезд из Мюнхена в Берлин отправлялся ровно в десять вечера.
Члены молодого семейства, только что занявшего небольшое купе, еле держались на ногах от усталости, но все равно были счастливы. У них получилась странная поездка, и ничего не вышло, как задумывалось, но в конце концов им удалось добраться туда, куда они хотели, и встретиться с теми, с кем они и планировали, и сейчас их путь лежал в Берлин, чтобы провести там несколько дней перед возвращением домой.
Родной дом. Они с содроганием думали о нем.
Всего три дня назад опоздали на свой поезд из-за крупной аварии на автостраде А10.
И подобного с лихвой хватило бы для двух взрослых, но когда тебе четыре и семь и ты полон ожиданий, двоюродные братья и сестры важнее всех разбитых машин на свете. В общем, в Мюнхен им пришлось добираться самолетом, и это обошлось очень дорого, но ничего не поделаешь.
А потом они сидели в теплых креслах у родни и смотрели на свой город, дважды подвергшийся разрушениям за один день. В Амстердаме творилось нечто непостижимое, и они уехали очень вовремя, но их мысли постоянно возвращались туда, они думали о том, что ждет их там, с кем они больше не смогут встретиться. Такие вещи запросто не выбросишь из головы, если ты взрослый.
Но дети есть дети. И жизнь для них – это происходящее сейчас, и их абсолютно не заботило то, с чем они столкнутся на родине.
Все ведь было одним большим приключением, а перспектива спать в поезде вызывала огромный восторг. Опять же парочке удалось вырваться на свободу, и они с горящими от возбуждения глазами носились между рядами кресел и успели очаровать проверявшего билеты кондуктора и продававшую конфеты тетеньку из вагона-ресторана, а также всех прочих пассажиров, прежде чем молодым родителям удалось увести их назад в купе. Где детвору ждали мягкие постели.