А потом все случилось.

Они появились.

– Теоретиком? – спросил Альберт. – И в какой области?

– Прикладная математика. Коды и шифры. Она преподавала в том же университете, что и я, и одновременно занималась созданием новой коммерческой системы шифрования для передачи информации через Интернет.

Он посмотрел на них. Пытался улыбнуться иронично, но так и не сумел.

– Она заставила меня выучить это. И по-хорошему здесь мне понятны только предлоги, остальное – темный лес.

Альберт посмотрел на него:

– Ты знаешь некоего Вильяма Сандберга?

Сол поднял глаза на него. Покачал головой.

– А может, твоя жена знала его? Ты не в курсе, она когда-нибудь работала для какой-то военной организации?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Уоткинс.

Альберт не ответил.

– Вам известно, кто они?

Альберт покачал головой. И Уоткинс попытался понять заданный ему вопрос.

– И кто такой Вильям Сандберг?

Альберт объяснил в двух словах. Вильям. Жанин. Письмо от Жанин, где она называла жену Сола. Исчезновения и мужчины в черных костюмах.

А Сол слушал и кивал. Они.

А потом наступила тишина.

– Здесь есть отличие, которое я не понимаю, – сказал наконец Альберт.

Уоткинс и Лео посмотрели на него.

– Твою жену наняли на работу.

Это одновременно был вопрос и констатация факта.

– Вильяма и Жанин забрали против их воли. Если в обоих случаях действовали одни и те же люди, они вели себя по-разному.

Уоткинс дернул головой.

– Она уехала добровольно. Но ее удерживали против ее желания.

– Откуда тебе это известно?

– В моем понятии знание своей литературы дает определенное преимущество. В результате дьявольски хорошо учишься читать между строк.

Он опять попытался улыбнуться, но снова безуспешно. И объяснил:

– Мы контактировали. Не ежедневно, но она присылала открытки. Обезличенные короткие послания о погоде и ветре. Буквально. А мы никогда не разговаривали об этом. Но это означало, что она жива. И кто-то мешает ей написать то, что она действительно хочет.

– На них стоял штемпель Берна? – спросил Альберт.

Уоткинс поднял на него глаза.

– Иногда, – ответил он просто. – Иногда Берна, иногда Инсбрука, иногда Милана. Никогда из одного места два раза подряд, и, если имелась какая-то закономерность, я ее не увидел.

– И повсюду видны Альпы.

Это сказал Лео. Он уже достал телефон Кристины, вывел на его экран карту и попытался найти на ней промежуточный пункт между тремя названными точками.

– Так мы в любом случае получаем некую область. Где-то здесь.

Сол вяло кивнул.

– И это в принципе не говорит ничего. Там где-то. Но где конкретно?

Он посмотрел на них. Извиняющийся взгляд.

– Просто я размышляю над этим уже скоро год.

Они какое-то время сидели молча. Словно исчерпали тему разговора, но у них у всех, казалось, остался еще один пункт в повестке дня, и никто не мог придумать, как к нему перейти.

Постоянный шум голосов, звуки поездов, которые приходили, тормозили и уходили, номера перронов и время, выкрикиваемые по репродукторам.

И в конце концов их молчание продолжалось так долго, что не понадобилось больше никакого перехода. И Альберт наклонился вперед:

– Может, тебе известно еще что-нибудь? Но ты сам не знаешь об этом?

– О чем ты?

– Не знаю. Просто, по моим данным, они боятся этого.

– Они? Боятся?

– Да.

Альберт задумался и посмотрел на Лео, как бы проверяя, что подобрал правильные слова.

– Они боятся катастрофы. И что ты сидишь на решении, – сказал он, внимательно посмотрел на Сола, словно сейчас задал вопрос и ждал ответа.

Сол окинул взглядом двух молодых мужчин по другую сторону стола. Он искал способ перевести разговор на то, что хотел сказать, и взамен они сделали это за него.

Он огляделся. Нервный взгляд снова. Но он был еще более активным сейчас, как будто сама тема беспокоила его, как будто они вступили на огороженную территорию, задав прямой вопрос.

– Как уже сказано, – ответил он. – И я повторяю это снова. Мне ничего не известно.

Ударение на ничего. И серьезные глаза. И что-то здесь не сходилось.