Я выбираю три скамеечки в конце дорожки, ведущей к главному входу. Отсюда мне будет прекрасно видно все, что происходит напротив, и всех, кому также приглянется этот выгодный ракурс, чтобы наблюдать и ждать определенного человека, покидающего “Форестер Финанс”.

Было бы лучше, чтобы на скамейках никого не было, но они заняты женщиной и двумя мужчинами. Придется обмануть этих троих, притворившись той, кем я не являюсь: девушкой, у которой есть свободное время, которая ждет друга или приятеля, а не страйкером, ищущим свою цель.

Пока я иду, я делаю два быстрых осторожных разреза кончиком ножа. Просовываю большие пальцы в образовавшиеся дырки в моем новом свитере, натягивая ткань таким образом, чтобы она прикрывала мои метки - я прячусь, даже находясь у всех на виду.

Тщательно отводя глаза, я присаживаюсь с показной скукой, рюкзак беззаботно висит на одной руке. Ничего, если во мне заметят активированного, но как неактивированная я буду еще более неприметной. Я вытаскиваю телефон и начинаю набирать сообщение самой себе. В то же время я не выпускаю из поля зрения вращающиеся двери справа, лениво входящих и выходящих людей, витрины слева через улицу. Банк, магазин по продаже планшетов, магазин, специализирующийся на продаже телефонов сделанных под заказ, остановка поезда.

Солнце садится, окрашивая оранжевым крыши, и отражаясь от них легкими вспышками. Далеко на горизонте, на фоне неба показался край барьера, похожий на гигантский черный манжет.

Осталось меньше десяти минут.

Лейтонский районный поезд подъезжает на станцию через дорогу от меня, из него выходит добрая дюжина людей. Скамейки рядом со мной опустели, так как женщина и двое мужчин уходят, чтобы перейти улицу и сесть на поезд. Я едва замечаю это, потому что мои глаза прикованы к паре, идущей от поезда. Они садятся на освободившуюся скамейку, шепча и смеясь, он обнимает ее, поставив на землю пакеты с покупками. Они молоды, но не моложе двадцати лет. Значит они завершившие. Начинают жизнь, весь мир у их ног.

Я могла бы с легкостью что-нибудь сказать. Что как бы нам не хотелось в это верить, это не значит, что все сложится идеально. Что жизнь все равно может быть отстойной, что несчастные случаи и просто неудачи все равно случаются.

Но, конечно, я ничего не говорю. Потому что, глядя на них, я думаю о Корде и о том, что все еще может быть у нас… если я дам возможность.

У меня болит плечо. Жаль, что я не захватила ту бутылочку с обезболивающими из квартиры в Гаслайте. Хочется думать, что я бы его не забыла, если бы не была так отвлечена мыслями о Корде.

Потом я прогоняю все мысли, откладываю до более подходящего случая. Я вижу, что на остановке остался стоять только один человек.

Альт моего клиента. Глаза прикрыты низко натянутой на лоб шапкой, щеки чуть более впалые, чем на фотографии моего клиента. Я замечаю рукоятку пистолета, выглядывающую из-за пояса его джинсов, когда он поднимает руку, чтобы поправить шапку. Он не скрывает, что следит за зданием рядом со мной.

Медленно и спокойно я кладу телефон обратно в рюкзак. Застегиваю его, пробегая пальцами по всем карманам, проводя проверку, как обычно. Да, все на месте. Я встаю, закидываю рюкзак на плечо, смотрю на дорогу в обе стороны и ступаю с тротуара.

Я все еще сомневаюсь, даже когда уже иду. Использовать пистолет, сохраняя безопасную дистанцию, и привлечь к себе внимание. Или воспользоваться ножом, нанеся быстрый, четкий удар или порез, надеюсь, он подпустит меня достаточно близко.

Или… метнуть нож. Раз он один, то нет риска СУ. Нет шума выстрела. Только поворот запястья, рывок стали, а потом останется только выдернуть оружие. Это я делала много раз.

Кроме…

Кроме…

Не знаю, смогу ли я.

Я все еще вижу ее взгляд - моей первой жертвы - она знала, что скоро умрет, не быстро и чисто, а болезненно, медленно от моей руки.

От моей руки, которая сейчас пытается высвободиться из рукава, и ныряет в карман куртки.

За пистолетом.

Решение, быстрое как вдох, свежее, как новый синяк, я лишь в десяти метрах от него, рука уже легла на рукоять пистолета, вытаскивая и поднимая его, палец начинает нажимать на курок, внимание приковано лишь к уязвимости его груди, когда…

Из магазина позади него появляется девушка, смеясь и выкрикивая имя моего клиента, она подбегает к его Альту…

Он оборачивается на звук, движение головой, быстрое как рефлекс, и пытается поймать ее…

Они сталкиваются - моя жертва и та, что его отвлекла…

И не успеваю отступить, не успеваю остановить пулю. Она попадает девушке в бок. Ее разворачивает от удара, она падает на землю, моя жертва падает рядом с ней.

Я подбегаю посмотреть, что наделала: сердце бешено колотится, едва не выпрыгивая из груди. Никогда раньше я так не промахивалась, не просчитывалась настолько, чтобы совершить СУ. Как было с Тейжем… и моей матерью.

Но я могу вздохнуть с облегчением. Потому что она не мертва, и не умирает, просто ранена. Рана поверхностная, неглубокая и не смертельная. Она зажимает руками бок, кровь просачивается сквозь пальцы, но она всё равно пытается приподняться, всё равно пытается понять, что произошло. Все предельно ясно, тем не менее, она смотрит на меня безучастно, с изумленным выражением на лице.