Зазвонил телефон.

— Говорит смотритель тюрьмы. Прошу выслать на Центральный вокзал автомобиль и конвой. Арестованы три пассажира: направлялись за границу. Крайне подозрительные.

— Хорошо.

Начальник полиции хлопнул в ладоши, отдал приказ:

— А теперь приведите-ка тех двух волшебниц, которые по улицам задом наперёд прогуливаются.

Бедняжки входят в кабинет, испуганные, бледные, заплаканные.

— Прошу садиться.

Садятся.

— Пан начальник, мы ни в чём пе виноваты. Мы слабые, беззащитные женщины. За что нас арестовали?

— Успокойтесь, сударыни. Необходимо кое-что выяснить. Дело крайне серьёзное

Телефонный звонок.

— Говорят из контрразведки. Просьба выслать машину на Восточный вокзал. Арестованных перешлите к нам. Что у вас слышно?

— Пока ничего. Всё спокойно. Машину высылать немедленно?

— Через час.

А бедные женщины плачут:

— Мы не виноваты. Нас могут уволить со службы. Ночью, в тюрьме! Что подумают соседи, дворник. Не вернулись ночью домой! Чаю не пили!

Начальник полиции хлопнул в ладоши.

— Принесите дамам чаю. Вы курите, сударыни? Пожалуйста, папироску.

— Пан начальник, пан министр! Ну выпустите нас из тюрьмы!

— Во-первых, я не министр. Во-вторых, вы вовсе не в тюрьме. а в обычной камере предварительного заключения. Расскажите, пожалуйста, о чём вы беседовали на улице.

— Мне пломбируют зуб. У меня в зубе ватка. Могу показать.

— Не нужно. Верю. А что дальше?

— Ничего.

— Прошу прощения. Если бы вы только шли и разговаривали о зубе, не было бы повода вас арестовывать. А потом позвольте спросить, разве прилично солидным, трудящимся женщинам ходить по улицам задом наперёд?

— Мы не нарочно… Мы, честное слово, не хотели… Можем заплатить по одному злотому штрафа… Сжальтесь над нами. Мы не виноваты, — наперебой заныли дамы.

Опять телефон.

— Говорит швейцар с почтамта. Сюда присланы две клетки с голубями.

— Ну и что?

— Написано «крайне срочно». Что мне с ними делать?

— Свари себе из них бульон и съешь.

Начальник полиции расстегнул китель.

— Уф-ф, жарко. Пейте чай, не то остынет. А сейчас расскажите-ка мне об автомобиле, который внезапно взлетел в небо.

— А мы ничего не знаем. Мы ничего не видели.

— Скверно. Все единогласно утверждают, что этот автомобиль мчался прямо на вас. Разве автомобиль игла, которую можно не заметить?

— Мы страшно застыдились и перепугались…

— Чего же вы стыдились и чего боялись?

— Того, что мы так странно шли.

— А кто велел вам так странно ходить?

— Это произошло совершенно неожиданно. Мы разговаривали, вдруг кто-то нас толкнул и начал грубо ругаться.

— Кто это был?

— Мы не знаем. Мы побежали.

— От кого?

— Не знаем.

— Ну как же это можно не знать, от кого убегаешь? Кто это был — мужчина, женщина, молодой, старый? Смогли бы вы узнать его?

Начальник полиции нажал кнопку секретного звонка. Вошёл секретарь.

— Выслать на Восточный вокзал автомобиль. Позвонить на почтамт: туда только что прислали две клетки с голубями. Неизвестно, будет ли завтра работать телефон, так что голуби смогут пригодиться. И сообщите моей жене, что я не приду ночевать. Распорядитесь принести мне одеяло и подушку. И приведите этого пекаря.

Входит пекарский подмастерье.

— Сударыни, вам знаком этот человек?

— Нет, пан полицейский, не знаком, мы с такими знакомства не водим.

— А ты узнаёшь этих дам?

— Ещё бы не узнать! Это те самые бабищи. Я из-за них чуть целый поднос с булочками не уронил в грязь. Часто бывает, кто-нибудь засмотрится, раззявится, прёт, как слепой, и нечаянно толкнёт. А эти вот явно нарочно…

— А автомобиль ты видел?

— Ясное дело, все видели, и я тоже. Не слепой. Вверх, правда, я не смотрел, потому что на голове у меня был поднос, но как взлетел, видел.

— А вы что скажете на это?

— Ничего.

— Скверно. Я вынужден записать, что вы отказываетесь от дачи показаний и упорно молчите.

— Пан судья, мы вовсе не упорные. Мы разговаривали о зубном враче и о том, что летом вместе поедем отдыхать.

— Назовите, пожалуйста, адрес зубного врача.

— Фамилии его я не знаю. Но он очень симпатичный, с такими мечтательными глазами.

Входит секретарь.

— Паренёк может идти домой. А этих двух — к следователю. Уберите отсюда телефон, и чтобы до пяти утра никто не смел сюда входить. Запомните: никто. Разве только, если что-нибудь произойдёт. Я должен отдохнуть. Моё почтение, сударыни.