– Огурчика... солененького...
– пытался пробиться Бакурский.

"Кто о чем, а они о еде, - думал Дрозд, без всякого интереса слушая пустой разговор.
– Ну и народ! Их же, кроме еды, ничего не интересует. Сначала кухню ругали, теперь медвежатину вспоминают. Видели они эту медвежатину... А Опарин щи хвалит. Да их в любой столовой навалом. Вот молочная лапша домашняя - это да! Тарелочку такой лапши приберешь - еще хочется".

Дрозду так захотелось тарелочку домашней молочной лапши, что под ложечкой засосало. Еще бы не засосало, если время обеда давно прошло, а привычный к режиму желудок Дрозда требовал, чтобы ему отдали положенное.

Он встал и, как мотылек на огонь, направился туда, где говорили о еде.

– Молочная лапша, - заявил он.
– Домашняя!

– Чего?
– переспросил Опарин. Такую ерунду сказал этот Дрозд, что Опарину даже не поверилось.

– Молочная лапша, домашняя, - повторил Дрозд.
– Вкусно и очень питательно. Сейчас бы молочной лапши.

– Нет, отрезал Опарин. И окончательно решил, что гнать надо этого Дрозда из расчета.
– Настоящая еда - мясные щи. А молочная лапша - для больных диетиков, у которых понос.

– Молочная лапша! Домашняя!
– стоял на своем Дрозд. Он готов был доказывать это, а если потребуется спорить, сколько угодно. Тем более с Опариным.

– Что-то мы не туда заехали, мужики, - опомнился в самый разгар гастрономического спора Афонин.
– Давайте лучше о девках. Толку столько же, так хоть в животе бурчать не будет.

– Точно!
– опомнился Опарин.
– Так и слюной захлебнуться можно. Кончаем разговор.

– Огурчика...
– все еще тянул Бакурский.

– Все! Сказано - кончен разговор!
– оборвал его Опарин.
– Какой только гад его начал?

– Ты и начал, - не без удовольствия сообщил Афонин.

– Еще чего скажешь!
– возмутился Опарин.
– Не может этого быть.

– Как же, - напомнил Лихачев.
– Ты повара хотел взорвать противотанковой гранатой. Вместе с кухней. Всем расчетом тебя отговаривали. Такое, брат, кино...

– Неужели хотел повара взорвать?
– все Опарин помнил, но не желал признаваться, что сам и затеял этот дурацкий разговор.

– Правда, - подтвердил Дрозд.

– Ну, затянули... Кто начал? Когда начал? Главное - кончили. Ладно, пошли копать.

– Командира надо будить, - вспомнил Лихачев.

– Обойдется, пусть подремлет, - решил Опарин.

– Просил, - поддержал Лихачева Афонин.

– Ты без него не можешь?
– рассердился Опарин.
– Ты полночи спал и все утро кемарил. А человек в голову ранен, для него сон как лекарство. И стрелять сегодня ему. Дайте человеку оклематься.

– Что делать?
– задумался Лихачев: и Опарин прав, и сержанта ослушаться не хотелось.

– Забудешь его разбудить, - посоветовал Опарин.

– А он мне врубит за забывчивость. Он мне уже за все врубал: за внешний вид, за лишние разговоры, за нерасторопность, за то, что у "студера" мотор барахлит... Только за забывчивость пока не врубал. Теперь врубит.

– Не тушуйся, - похлопал шофера по плечу Опарин.
– Он меня оставил старшим, я тебе и приказываю: не будить! Твое дело приказ выполнять. И никакой самодеятельности. Будь спокоен, не врубит он тебе. А если что - прикрою.

– Если так...
– обрадовался Лихачев, которому вовсе не хотелось будить сержанта.

– Так, - подтвердил Опарин.
– Пусть спит. Отдохнет, лучше стрелять будет. Укрытие для машины мы и без него осилим.

* * *

Лопата для танкоистребителя тоже оружие. И жизнь его часто зависит не столько от длинноствольного орудия, созданного умными конструкторами, сколько от обычной, простой, проще не придумаешь, примитивной лопаты: стальное полотно да деревянный черенок.

Поединок орудия с танком скоротечен. Все решается в считанные минуты. Если как следует не окопаешься, стрелять тебе придется недолго, быстро тебя достанут. Хорошо окопался - больше шансов, что не он тебя, а ты его. Поэтому и копают. Ох и копают же: кто не знает, не поверит. Займет батарея позицию на сутки - сутки копают. На неделю остановится - неделю копают. На месяц - месяц копать будут.

Прежде всего, как только пришли на указанное место, начинают копать "пятачок" для орудия и щели расчету. Потом готовят укрытие для машины и, рядом с орудием, для снарядов. Когда все это сделано, можно браться за вторую очередь земляных работ. Обустроить запасную позицию, затем ложную. Вырыть котлован для блиндажа и покрыть его бревнами, хотя бы в пару накатов, а сверху засыпать землей. От блиндажа прорыть ходы сообщения к основной позиции и запасной... И все это должны сделать семь человек. Если расчет полный. А если неполный, тогда те, кто остался. И никто им не поможет.