Сафочка букет жестокий

Извлекла во всей красе.

И над этим легким вздором,

Мистифирован чуть-чуть,

Мог критическим разбором

Граф-поэт пред ней блеснуть.

XXIII

– - Наконец, богиня, с вами

Остаюсь наедине!

Серж влюбленными глазами

Посмотрел через пенсне.

– - Граф так недогадлив, право!

– - Просто глуп!
– - Злой человек!

Фея, посмотрев лукаво,

Опустила стрелы век.

– - Дайте ж ручку мне!
– - Но дива,

Грациозна и мила,

По губам его красиво

Жестом пальцы провела.

Легкое прикосновенье,

Поцелуй -- эфирный миг,

И, почувствовав волненье,

Искру Вольта Серж постиг.

XXIV

Но задумчиво бледнея,

По лбу проведя рукой,

С кресла поднялась Цирцея:

– - Нынче я томлюсь тоской!..

– - Нездоровы? Астма скуки?

– - Старая печаль, мой друг!
– -

Заложив за спину руки

Отошла она и вдруг

Обернулась и сказала:

– - Я тоскую! Жизни нет!

Mне моих успехов мало...

Друг мой, дайте мне совет!

– - Жизнь -- любовь!
– Серж вставил тонко.

– - Я несчастна глубоко!

Я хочу семьи, ребенка!..

– - Ну, последнее легко!

XXV

– - Жду привязанности страстно,

Жить, любить хочу!
– - Как ты, --

Серж к ней бросился, -- прекрасна!

Стан ей сжал он, смяв цветы.

– - Сумасшедший! Тише, тише!

Слышите, сюда идут!

Серж поник, шаги услыша.

Граф и Сафо были тут.

– - Сафочка, я приглашала

Злого критика к нам в Крым!
–

Фея им, смеясь, сказала.

– - Граф, придете вы с ним?

– - О, я помню, ваша вилла

Поэтична!..
– - При луне?

Да, ее довольно мило

Удалось устроить мне!

XXVI

Впрочем, новое явленье

Прекратило разговор.

В залу, точно привиденье,

Мурский шел, -- адоратер.

Шли с ним Пегич, литератор,

И известный адвокат,

Наш Гамбетта, триумфатор

Зал судебных и палат.

– - Мурский! Пегич! Как я рада!

– - Мы немного невзначай...

– - Извещать меня не надо!..

Вместе будем пить мы чай!

Все в кружок сошлись в столовой,

Где уютны вечера,

И украсил стол дубовый

Самовар из серебра.

ХХVII

– - Чай -- богини нашей сфера!

Не тартинки -- идеал!
– -

Пародируя Гомера,

Серж стихи его читал: -

Посадив на стулья чином

Всех гостей, Цирцея им

Подала в сосуде длинном

Масла смесь и сыр с густым

Ромом старым, Пейрамейским...

Но был чай, - прибавил он,

Смешан с зельем чародейским.

– - Это зелье -- мой лимон!
–

Улыбнулася Цирцея,

Бросив Сержу милый взгляд.

– - Вы чаруете нас, фея,

Пеньем!
– молвил адвокат.

XXVIII

– - Пенье слишком вам знакомо.

Расскажу вам анекдот.

Вечером была я дома.

Вдруг звонок... лакей идет:

– - Истуканов к вам!
– - Так поздно?

Удивилась, приняла.

Входит наш поэт так грозно,

Космы шваброй вкруг чела,

Вид пророческий... стал к двери,

И простерши длань отсель,

Он изрек мне, грешной дщери:

"Кайся, о Иезавель!"

Ха-ха-ха! Ну, верх комизма!

– - Пьян, delirium совсем!

– - Но с оттенком злым лиризма!
– -

Речь других коснулась тем.

XXIX

Сафо представляла живо

В лицах всех актеров... вдруг,

Ссорой, вспыхнувшей ревниво,

Был смущен веселый круг.