Она ли написала это письмо? А может быть, кто-то из ее врагов подстроил все, прикрываясь ее именем? Может

быть, и так: она послала лепешки, а кто-то подменил их. Пока вы не будете знать все наверное, нельзя никого

наказывать. Послушайтесь моего слова Чувствует моя душа, что махарани здесь ни при чем. Кто-нибудь

другой…

— Другой? Но кто же?

— Не знаю, не могу сказать наверное, но думаю, что это кто-то из моих врагов. Подумайте, если бы вы

все-таки отведали этой лепешки, то в том. что могло произойти, все подозрения пали бы на меня. Ведь это

случилось бы в моих покоях. Сколько ни тверди я потом, что ничего не знаю, — мне не поверят. И кто защитит

меня? Но мы еще узнаем, кто замыслил это страшное дело. Те, кто подослал отраву, станут так или иначе

1 Согласно древнему индийскому поверью, кобры сторожат сокровища и клады.

узнавать, удался ли их план. Нужно пустить слух, что вы вдруг занемогли; может быть, тогда виновные выдадут

себя. Сейчас я пойду в сад, велю зарыть кошку да заодно посмотрю, кто там ждет желанных вестей под моими

дверями.

Раджа наконец поддался уговорам и отложил расправу над теми, кто покушался на его жизнь. Мурадеви

позвала служанку и велела ей вынести труп кошки. Сама она тоже пошла следом за служанкой, унося с собой

злополучную корзинку с лепешками. Письмо махарани она припрятала еще раньше. Когда служанка поднимала

закоченевший кошачий трупик, Мурадеви шепнула едва слышно:

— Ну, Белянка, хорошую службу сослужила ты мне сегодня!

Гла в а XV

КОЗНИ ЧАНАКЬИ

Устроив Чандрагупту во дворце, Чанакья стал разузнавать, каково соотношение сил при дворе раджи,

кого и с кем можно было бы поссорить. О самом Дханананде он сейчас не заботился, раджа был теперь во

власти Мурадеви, и брахман знал, что как крокодил не выпустит схваченную добычу, пока не издохнет, так и.

Мурадеви, пока жива, не даст радже выйти из-под ее власти. Если бы вдруг и ослаб ее надзор, Чанакья знал

средство разжечь ее честолюбие и жажду мести. А пока брахмана интересовали два главных столпа, на которых

держались могущество и слава государства Магадхи.

Первым был Ракшас. Пока первый министр ведал делами государства, раджа Дханананд мог спать

спокойно. Не было другого человека, который день и ночь неусыпно стоял бы на страже интересов раджи, как

Ракшас, не было более преданного и верного слуги своего господина. Дханананд знал это и, безраздельно

доверяя Ракшасу, всегда слушался его советов. С тех пор как Дханананд поселился у Мурадеви, вся верховная

власть окончательно перешла в руки Ракшаса. Сумалья был слишком юн, Дханананд ушел от дел, и Ракшасу

волей-неволей пришлось целиком взять на себя государственные заботы. И Чанакья, к своему удовольствию,

видел, что многим это пришлось не по вкусу. Всем хорошо было известно, что первый министр беззаветно

предан радже и в заботах о благе государства забывает себя. Однако другим вельможам было не по нраву, что он

забрал себе такую власть, что сам стал единым правителем и вершил дела как раджа Появились завистники,

которые только и ждали его неверного шага, какого-нибудь просчета. Ослушаться его приказов не смели; даже

Бхагураян, главный военачальник государства Магадхи, принужден был подчиниться ему, но злоба и

недовольство накапливались. Вообще в любом государстве, если раджа уходит от дел, каков бы ни был первый

министр, все идет не так, как следует: начинают процветать зависть и соперничество. Придворным кажется, что

их достоинства не оценены по заслугам, что занимайся делами сам раджа, их бы уже отличили, а так все

старания пропадают впустую. Так случилось и при дворе Дханананда. И первым из недовольных был

Бхагураян.

Чанакья догадывался обо всем и вскоре начал действовать. Сначала он явился к Бхагураяну как

наставник сына Прадьюмнадева. Военачальник с почтением принял Чанакью и выразил неподдельное

удовольствие от беседы с ученым брахманом. Он даже медлил расстаться с гостем и проводил его до самого

берега Ганги, к пустыни, где обитал Чанакья с учениками. Увидев бедность, в которой жил брахман, Бхагураян

хотел было сделать ему подношение, но Чанакья наотрез отказался, объяснив, что не имеет никаких желаний и