главных магистралях не увидишь. Им хватает и ночи, чтобы подвезти к

магазинам продукты, а к строительным площадкам и к предприятиям - все

необходимые материалы. День отдан легковушкам и автобусам. Ну разве не

молодцы!..

Болгар Никэ хвалил за умело организованное овощеводческое хозяйство, за

охрану памятников. У чехов увидел впервые пальметтный, промышленный, значит,

сад. А как они, чехи, умеют беречь фауну и флору! Никэ своими глазами видел

в городских парках зайцев, диких козочек, а неприрученные утки и лысухи

плавают по рекам рядом с купающимися ребятишками, безбоязненно склевывают с

их ладоней хлебные крошки и другие лакомства...

Разговор о диких животных пробудил ото сна старого охотника. Старец наш

вернулся к столу прямо с подушкой. И тотчас же навалился на внука:

– А ты того... не врешь, коровья башка?.. Охотники целуются с зайцами?

– Не целуются, дедушка, а живут вместе по-хорошему. Мирно

сосуществуют, понимаешь?.. И охотничье дело поставлено у них по-умному. Был

я в одном кооперативе под Прагой. У коллектива этого всего-то навсего две

тысячи гектаров земли. И что же? За каждый охотничий сезон там отстреливают

по две тысячи зайцев и по две тысячи фазанов. По зайцу и фазану на один

гектар сельскохозяйственных угодий... каково?! А на трехстах гектарах,

которые имелись у них сверх тех двух тысяч, не ступала даже нога человека,

то есть охотника. Эти триста гектаров были как бы родильным домом - там

зверь и птица размножались. И упаси бог, чтобы какой-нибудь разгильдяй

тракторист или шофер въехал в запретную зону! А во время обработки угодий к

машинам прицеплялись специальные приспособления для отпугивания дичи, чтобы

она вовремя успела убраться из-под колес или гусениц! Делается это и во

время уборки урожая. Трактор ли ползет, комбайн ли косит, впереди у них

этакая размахивающая жердина. Она-то и производит шум, трескотню, подымает

зайчишку, фазана, перепела или еще какую-либо живность, чтобы убирались

подобру-поздорову. Если какой-нибудь тракторист или комбайнер выезжает на

поле без такого шеста, его лишают водительских прав. Как, например, наших

шоферов за грубое нарушение уличных правил да еще за то, что пьяными садятся

за баранку. Молодцы, одним словом, эти чехи!..

– Вот... bot! А я третий уж год не вижу в Кукоаре и следа заячьего!..

Вот, коровья образина!..

Мама сделала Никэ знак, чтобы не очень-то завирался: ведь после такого

рассказа старик не сможет заснуть. Кажется, и самому рассказчику сделалось

жалко старика: Никэ отлично знал о его охотничьей страстишке. Жалко его было

и односельчанам, когда они видели дедушку у ветряной мельницы с ружьишком.

Торчит там целый день, подняв воротник. Собака подвывала, старалась увлечь

старого охотника в виноградники, а он ежится от холода, не снимая ружья с

плеч. Глаза его еще больше слезились от ослепительной белизны снега. Если

ему удавалось высмотреть хотя бы один Заячий след, возвращался домой

радостно возбужденный. Страшно довольный, начинал тщательно чистить и

смазывать ружье, хотя не сделал из него ни единого выстрела; неделю ходил в

приподнятом настроении, будто побывал на седьмом небе. Но вот на протяжении

трех последних лет нигде не мог увидеть не то что зайца, но и его следа.

Молодые охотники говорили ему, что длинноухий переметнулся из здешних мест в

другие края, в перелески и степи. Но не пойдет же он в этакую даль! Старик с

досады не снимал даже ружья со стены - так и висело там, будто позабытое.

Слышал, что в лесу развелось много кабанов и диких коз: сказался многолетний

запрет на охоту, на отстрел этих зверей. Лишь теперь вроде бы запрет этот

снят, и кукоаровцы могли охотиться в прилегающих к селу лесах по лицензиям.

Видя, что распалил старика до крайности, Никэ ловко переключился на

рассказ об экстраординарной породе венгерских свиней. Дедушка недовольно

крякнул, сочно выругался и, зажав под мышкой подушку, поплелся к своей

хатенке. Но и оттуда слышалось его сердитое бормотание:

– Гм... Ну не сукин ли сын этот Никэ? Испортил мне сон своими зайцами,

а потом понес какую-то чушь про венгерских свиней, как будто я буду