– Быстро все на выход, – сглотнув враз пересохшими губами, отдал я приказ.

Мы не успели буквально несколько секунд: едва первый из солдат, Хавган, подпрыгнул и зацепился за край люка, как перед моими глазами вспыхнул столб света. В следующее мгновение тело попало в тиски боли, разом отключив все чувства, и я полетел куда-то в пропасть, сужающуюся вдалеке в черную точку. Мертв…

Уфф. Ничего себе. Я очнулся плавающим возле плоскости сервера. Бог весть, когда я успел вытащить «руки» из его недр. Я озадаченно рассматривал информационные магистрали. Погружение в игровой мир было столь стремительным и реалистичным, что, казалось, мое «я» полностью растворилось в созданном «Вселенной онлайн» мире. Мне и до сих пор казалось, что я – предводитель группы легионеров, зачищающих небольшой городок где-то на окраинах Галактики.

Я посмотрел на серверное время. До встречи с Гранжаном оставалось около получаса, а в виртуальном мире я провел меньше десяти минут. Еще раз аккуратно ощупав трафик-потоки «Доминионов», я отыскал, как установить таймер: по истечении заданного времени – двадцать пять минут – мой гостевой безымянный аккаунт, автоматически созданный одновременно с проникновением в космический мир, должен отключиться от игрового клиента.

Затем, вспоминая порядок действий во время первого погружения, снова погрузил «руки» в переплетение цифровых жил. Сначала я ощутил небольшое покалывание. Невидимые иголки кололи все сильнее и вот я опять ощутил удар и падение в бездну…

Мертв…

– … мертв, аптус Эсварг. Как и весь ваш десяток. С чем вас и поздравляю.

Я разлепил веки и, застонав от боли, хлынувшей в глаза вместе с ярким светом, сомкнул их вновь. Виртуальная смерть на тренажере хоть и была иллюзией, но уж очень правдоподобной, обеспечивавшей неосторожному несколько часов головной боли. Причем ее было запрещено снимать какими-либо средствами: если легионер «погибал» на тренажере, это почти всегда было результатом неправильной оценки ситуации, предложенной ему корабельным инксом, обслуживающим тренажер. А значит, головная боль – лишь маленькая плата за допущенные «покойником» ошибки и некоторая гарантия на будущее, что в реальном бою солдат их не повторит.

Я снова заскрипел зубами, однако, больше не от боли, а от осознания допущенной мной глупости, повлекшей за собой, по-видимому, «гибель» всего десятка. Отличиться захотел, доказать что-то неизвестно кому, как пацан-первогодок. Как стыдно…

– Встать! – словно бичом хлестнул голос центора.

Морщась от боли, я слез с ложемента, в котором лежал во время виртуальных учений, стянул с головы шлем – точная копия боевого тактического, однако со своей электронной начинкой, и вытянулся перед командиром центории. Вокруг него, покряхтывая от боли, держась кто за голову, кто за другие части тела, встали парни моего десятка. Издалека на готовящийся «разбор полетов», с ехидными усмешками взирали легионеры из третьего и седьмого ойхонов, принимавших участие в учениях.

– Берхот центор Тангор! Докладывает командир шестого ойхона третьей центории пятой когорты Отдельной «Верноподданной» бригады Имперского легиона аптус Эсварт! Ойхон проводил зачистку двенадцатого сектора, согласно выданного задания. В разрушенной школе была обнаружена укрепленная точка противника, предположительно – мобильный штаб обороны. Мною было принято решение о захвате представителей командного состава противника, предположительно, находящегося в бункере. В результате…

– Почему не обратились за поддержкой к соседнему ойхону, аптус?! – Если бы взгляд мог убивать, я был бы уже мертв.

– Я считал, что справлюсь силами своего десятка, берхот центор. Что надо действовать быстро и решительно, берхот центор. – Отвечая по Уставу, я с тоской наблюдал за выражением лица Тангора.

– Легионеры, вольно! – Тангор одарил хмурым взглядом мой десяток и развернулся ко мне. – А вы, аптус, следуйте за мной.

Поморщившись от очередного укола боли в затылке, я чеканным шагом – во всяком случае, пытался – отправился вслед за центором. Уставившись в широкую, бугрящуюся даже под плотной формой мускулами спину центора, я чеканил шаги, на ходу пытаясь размышлять, для чего он потащил меня в свой отсек. Впрочем, нормально соображать сейчас было для меня делом нелегким. Да уж. Парс меня дернул связаться с этим мнимым штабом мятежников.

Так, в молчании, держась в кильваторе Тангора, я добрался до личного отсека центора. Тангор вошел первым. Я шагнул следом и, едва автоматические двери успели закрыться, неведомая сила лягнула меня в челюсть, так, что я с глухим звуком впечатался в те самые двери. Однако рефлексы, подведшие меня во время удара, не подвели во время, несомненно, красивого, но недолгого полета: тело сложилось само собой, напряглись мускулы, смягчая удар о створки дверей, послужившие трамплином.

Оттолкнувшись от них, я перекатился через голову в другой конец отсека и подхватился на ноги – с опухшей и гудящей головой, струйкой крови, ощутимо стекавшей по скуле – но в боевой позиции. В глазах, туманящихся от боли, расплывалась фигура Тангора. Да уж, центор был истинным боргом. Рефлексы легионера на порядок превосходили показатели любого армейского слейва, не говоря уже о возможностях какого-нибудь штатского, но удар разъяренного борга – а Тангор явно был разъярен – был воистину молниеносным.

Шансы противостоять боргу, даже находясь в нормальном состоянии, минимальны: что уж говорить сейчас, на расстоянии десяти минут от состоявшейся «смерти». Но я, нетвердо покачиваясь на ногах, упрямо замер в боевой стойке напротив центора, ощущая языком дырку на месте одного из зубов. Тангор, набычившись, раздавшись в плечах – от адреналина и еще бог весть каких ферментов, впрыснутых организмом в кровь – покачиваясь, нависал надо мной.

– Спасибо, берхот центор. – Моя благодарность, несмотря на только что пропущенный удар, на туман в голове и боль в челюсти, была искренней. Ну, почти. Ударь меня центор при всем ойхоне – это означало, как минимум, разжалование в рядовые, и прощай тогда все мечты о карьере. А возможно, не приведи Парс, и ссылка в штрафные когорты. Пока же оставался шанс отделаться взбучкой, пусть и сопряженной с потерей зуба.