Девятый вал накрыл с головой.

Подорогин на силу успел задержать дыхание и ухватиться за борт. Когда открыл глаза и отплевался, увидел внизу бездну – кораблик скользил вниз по волне, как заправский серфер. Впереди мелькала спина стремительного дельфина. Позади, насколько хватало взора, вздымался покрытый пенной сединой гребень. Сбоку, на траверзе левого борта, что-то сверкнуло...

– Нам туда! – крикнул мальчишка, и кораблик послушно сменил направление. – Спасибо! – кричал капитан уже дельфину, а тот игриво махал хвостом в знак прощания.

– Маяк, – прохрипел Грешник, вытирая со лба влагу. – И вы ещё не верите в благосклонность небесных сил?

– Да тут и неба нет! – огрызнулся Подорогин, указывая на блямбы звёзд.

– Меня на кафедре засмеют, – улыбался астрофизик. – Точно на смех поднимут, если вернусь.

Баюн, фыркнув, отряхнулся от брызг.

Все заслонились ладонями.

Когда вновь посмотрели вперёд, чуть в стороне по курсу возвышался мыс с маяком.

Кораблик размяк и стал тонуть, попутно уменьшаясь в размерах.

– Ой-ёй! – Мальчик взмахнул руками, силясь удержаться. – Дальше вплавь придётся! Говорил же, не надо было звезду трогать – вот и сбились малясь!

Баюн зашипел на Подорогина, мелко семеня на толстых лапах, – по всему, купание было ему в тягость.

Но окунуться пришлось.

Благо мальчик знал, где отмель, иначе стремительное течение унесло бы путников невесть куда, особенно барахтающегося астрофизика. Баюн плыл, как заправский пёс: фыркал, топорщил усы, но не отставал.

Девятый вал закинул их на седьмые небеса.

Под ногами возникли скалы. Утёс навис над головой уродливой гильотиной. Звёзды померкли. На линии соприкосновения воды и неба щурилось флегматичное солнце – оно словно не решалось оставить небосвод. По всему, приближались сумерки, и Подорогин заторопился.

– Вы посмотрите только!.. – прошептал астрофизик, отпихивая заботливые руки Грешника.

Подорогин оглянулся. Вертикальный дождь, прожорливые твари, прогулка на бумажном кораблике – всё отошло на второй план, сделавшись блеклым и самом собой разумеющимся по сравнению с вновь увиденным.

– Теперь понятно из-за чего такое стремительное течение на отмели, – астрофизик всё же выпрямился во весь рост. – Только не понятно, как такое возможно...

Рядом с утёсом бушевал водопад.

Тонны морской воды подходили вплотную к утёсу, дыбились под действием некой невиданной силы и извергались вертикально на высоту не менее пятидесяти метров! Там поток изгибался под прямым углом, повторяя очертания береговой линии, и терялся из виду за кромкой скал. В воздухе кружила мутная взвесь – она не желала оседать обратно в море, напротив, стремилась вглубь утёса, к истоку, вместе с остальной массой воды. Захваченные потоком морские обитатели разлетались в разные стороны подобно воздушным шарикам, переворачивались, шевелили плавниками и ластами, лупили глаза-блюдца, открывали молчаливые рты.

– Уму непостижимо... – выдохнул Подорогин, смотря во все глаза на необычный водопад. – Ведь это же и есть путь к истоку. Он всё же существует.

– Сдаётся мне, миссия «Икара» оказалась успешной, – тихо сказал астрофизик. – Не смотря ни на что.

– Действительно, кто бы мог подумать, что мы столкнёмся с подобными чудесами, – Грешник впервые за всё время экспедиции излучал оптимизм.

– Вы чего, водопада не видели? – Мальчик выловил остатки кораблика из воды, скомкал и запихал в карман.

– Такого – нет, – ответил за всех астрофизик.

– А разве бывают другие?.. – Мальчик осёкся, ухватился за голову.

– С тобой всё в порядке? – тут же озаботился Грешник.

Мальчик кивнул; заслонился руками от брызг, летящих с шерсти отряхивающегося кота.

– Так иногда бывает, – сказал он, как ни в чём не бывало, поднимаясь вверх по скалам. – Идёмте, а то скоро закат.

– Вот бы посмотреть! – размечтался астрофизик.

Мальчик обернулся.

– Хм... Если бы вы только знали, сколько разумных существ погибает во время него.

Путники переглянулись между собой, а мальчик продолжил восхождение, временами хватая прыгающего с уступа на уступ кота за хвост.

– Скорее, – поторопил Грешник. – Что-то не нравится мне здешние устои. Да и с нашим проводником, уверен, не всё ладно.

– Думаешь, он чего-то недоговаривает? – спросил Подорогин, подхватывая астрофизика и возобновляя путь.

Грешник лишь пожал плечами.

– Похоже, у него частично стёрта память, – сказал астрофизик. – Но, признаться, я не представляю, кому или чему потребовалось проводить столь ужасные эксперименты с детским сознанием. Хотя, возможно, всё дело случая: произошло что-то страшное, и теперь мозг блокирует отдельные воспоминания, чтобы не спровоцировать шок.