Пока девушка отиралась в стороне, разрабатывая план дальнейших действий, дверь палаты открылась и в коридоре показалась Ребекка. Николь сначала не поверила своим глазам – какая удача! Она чуть было не бросилась на шею женщине, но вовремя окоротила себя: наставления Дэвида отпечатались куда глубже в ее сознании, чем она думала. Ребекка медленно, шаркающими шагами, шла по коридору, опустив голову. Время от времени она прижимала к лицу видавший виды носовой платочек. Что с ней стало! Ее седые волосы, обычно собранные в тугой пучок на затылке, были небрежно собраны в хиленькую косичку, лицо осунулось, да и выглядела она постаревшей лет на десять. Где та неизменная осанка, достойная аристократа, достоинство, которым была преисполненная ее походка? У Николь просто сжималось сердце.

Экономка, расписавшись в журнале на посту, что-то сказала медсестре и направилась в туалет. Николь шмыгнула следом. К счастью, кроме Николь и Ребекки, там больше никого не было, потому, недолго думая, девушка стащила парик и медленно приблизилась к женщине.

– Бекки? – ее голос предательски дрожал. – Бекки, это я.

Экономка застыла, ее руки все еще сложенные ковшиком находились под струей воды. Женщина распрямилась и, посмотрев в зеркало, увидела Николь, плачущую у нее за спиной.

– Бекки! – девушка подалась вперед и уткнулась лицом в знакомую спину, жадно вдыхая домашний аромат. – Бекки, я так скучала! Я…я не верю, что все это происходит с нами…Я не знаю, что…что делать, я… – Николь не смогла сдержаться и рыдания, судорожные восклицания так и сыпались с ее губ. – Бекки!

Женщина все еще напоминала каменное изваяние. Не потрудившись закрыть воду, она развернулась к своей воспитаннице и испытующе вгляделась в ее заплаканное лицо. Лицо самой Ребекки было абсолютно пустым и непроницаемым.

– Бекки! – снова взвыла Николь, подавшись вперед, чтобы обнять женщину, но.. Звонкая пощечина внезапно обрушилась на ее лицо. Прижав ладонь к горящей коже, девушка по все глаза уставилась на Ребекку, которая занесла руку для второго удара. – Бекки? Бекки, что слу…

Вторая пощечина вышла еще более сильной, и Николь от неожиданности отступила назад. В ее глазах отчетливо читались боль и неверие.

– Бекки, почему ты…

– НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ БЕККИ! – взревела женщина, краснея как рак. – НИКОГДА НЕ СМЕЙ ОБРАЩАТЬСЯ КО МНЕ, ЗМЕЯ!

Девушка продолжала отступать, не веря собственным ушам.

– Бекки, что ты такое говоришь?!

– Закрой свой поганый рот, дрянь! – женщина с горящими глазами продолжала наступать на бывшую любимицу, в ее глазах отчетливо читалась ненависть. – Как ты посмела появиться передо мной?! Как ты смеешь говорить со мной?! Неблагодарная девчонка!

– Бекки? – Николь умоляюще смотрела на бушующую женщину, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног. Почему она говорит это? Почему? Ее слова были больнее, чем тысяча пощечин, а ее взгляд… Девушка просто не могла выносить его. – Бекки, я не понима…

– Убирайся! – выплюнула Ребекка ей в лицо. – Убирайся, пока я не вызвала полицию! Пошла вон!

– Что? – девушка с широко распахнутыми глазами не могла поверить в происходящее. Ей становилось трудно дышать, мысли разлетались в сторону. – За-ч-ч-чем ты г-говоришь э-т-то?

– Они приняли тебя как родную, – наконец оборона экономки дала трещину, и ее глаза наполнились слезами. – Они вырастили тебя, дали тебе образование, а что сделала ты?! Они пригрели змею на груди! Ты не часть этой семьи! Ты никогда ею не была! Ты такая же испорченная, как твоя мать! Ты…ты…, – женщина начала задыхаться и, опираясь рукой о раковину, осела на пол.

– Бекки! – Николь подлетела к ней и грохнулась на колени, но женщина грубо отпихнула ее назад.

– Пошла вон! Твоей тетки тебе мало? Ты и меня решила угробить?

– Что? – теперь до Николь начало доходить. Хотя нет, это же абсурд. Этого не может быть! Ребекка ни за что бы не встала на сторону полиции! – Бекки, я не делала этого! Я клянусь тебе, Бекки, я не делала того, в чем меня обвиняют!

Но женщина продолжала мотать головой, отворачиваясь от девушки.

– Как…, – предательские слезы струились из глаз девушки, – как ты могла так обо мне подумать, Бекки? Ты же меня знаешь, ты же сама вырастила меня. Ты и няня, и…тетя… Неужели ты думаешь, что я способна на такое? Как?

Женщина лишь упрямо мотала головой, задыхаясь от слез.

– Посмотри на меня, Бекки, – теперь девушка начинала злиться. – Посмотри мне в глаза и скажи, что ты веришь, в то, что я могла пойти на такое. ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, БЕККИ! Я НЕ ДЕЛАЛА ЭТ…

– Я видела, – прохрипела женщина и, наконец, посмотрела на воспитанницу. Она вдруг стала такой же слабой и жалкой, какой выглядела, когда шла по коридору. Ненависть в ее глазах сменилась отчаянием и пустотой. – Я видела тебя, девочка. Я своими глазами видела, как ты…