– Да, – мужчина вмиг стал серьезным. – Конечно, я не видел своими глазами, как он садился в самолет, или на чем они там прибывают, но не думаю, что он решился бы остаться здесь без своих друзей. Плюс, за последний месяц здесь больше не было никаких происшествий. И вообще, – он мягко взял ее за плечи, – думаешь, я привез бы тебя сюда, предварительно не убедившись, что это безопасно? Ну, насколько это возможно, в данных обстоятельствах.

– Ясно, – Николь сделала над собой усилие и улыбнулась. – Тогда, вроде, все.

– Отлично. Тогда, прощаюсь с Вами, мисс Кларк.

– Я не мисс Кларк, я – Воронова Вероника Андрэ…

– Андреевна, – подсказал тот. – Совершенно верно. Молодец.

В последний раз Николь так выкладывалась во время школьных сценок по литературе, только на этот раз она не играла дерево, на фоне которого, Гамлет разговаривал с черепом: сегодня был ее дебют в качестве главной героини, моноспектакль, так сказать. Рот открывать девушка, конечно, не стала, но качать головой как китайский болванчик и глазеть по сторонам она все же попыталась. Ее голова была забита внутренними восклицаниями из серии: «Ух ты, какая красивая колонна!», «Боже мой, какой чудесный ковер», «Вот это мозаика на потолке!» и так далее, что было весьма кстати, ибо, если бы девушка начала думать о том, как она выглядела со стороны, она бы не выдержала и рассмеялась. Или заплакала. Да и вдохновения ей хватило только на половину пути: потом ее мозг вышел из образа – то есть начал нормально функционировать – и начал сбивать ее с настроя ремарками типа: «А на колонне трещина, там у основания. Жмоты, цены поднимают, а на ремонт раскошелиться не могут!» или «Ага, они так и не вывели пятно с ковра! А ведь прошло уже почти три года с тех пор, как…».

– Добрый день, – девушка на ресепшене лучезарно улыбнулась, когда Николь подошла к стойке. – Чем могу помочь?

Николь повторила заранее отрепетированную в самолете речь, составленную Дэвидом, наблюдая за тем, как администратор пыталась скрыть снисходительность под вежливостью. Да, Дэвид оказался прав: стоило пару раз перепутать слова, и тебя тут же записывают в альтернативно одаренные. Ну да ладно, в конце концов, Николь-то делала ошибки намеренно, а вот у улыбчивой сотрудницы было свое отвратительное произношение, что в купе с ее самодовольным видом выглядело презабавно.

– Ваш номер – 241, это на втором этаже…

У Николь чуть было не вырвалось «Я знаю», но она вовремя прикусила язык.

– …но Вы можете подождать здесь: сейчас подойдет носильщик, возьмет ваши вещи и покажет вам номер.

– Благодарю, – Николь отошла чуть в сторону, снова входя в режим китайского болванчика.

– …жуть какая! – до девушки начали доноситься урывки разговора, доносящиеся из-за стойки: напрочь забыв о Николь, девушки-администраторы переключились на родной язык и приступили к своему излюбленному занятию – перемыванию косточек.

– Это еще ладно, ты прикинь, если у них там все так одеваются!

– Не, ну это-то как раз и понятно: у них же там вечная мерзлота, поэтому она и укутана с ног до головы, бедняжка.

– Интересно, а у нее есть домашний медведь?

– Совсем что ли? Это все стереотипы, на самом деле.

Судя по голосу, это говорила та самая девушка, у которой регистрировалась Николь. Может, все было не так запущено, и она – вполне неплохой образованный человек?

– Ты-то откуда знаешь?

– Ну это же элементарно. Тем более…

Но Николь была лишена удовольствия дослушать контраргумент, так как подошедший носильщик с неизменной улыбкой взял ее чемодан и попросил следовать за ним. По-хорошему, ей и носильщик-то был не нужен: она чемодан взяла для отвода глаз; все его содержимое поместилось бы в спортивную сумку. Да и вообще, Николь хотела дослушать спор до конца, ведь ей было интересно, дойдет ли речь до водки и матрешек.

Дав носильщику щедрые чаевые, как и учил ее Дэвид, девушка разулась – еще один урок русских привычек – и осмотрела номер: просто и со вкусом. Номер представлял собой что-то вроде студии: спальная зона и зона гостиной были отделены книжной полкой-перегородкой и находились на разных уровнях: спальня была чуть выше. Гостиная предлагала огромный пушистый диван подковообразной формы, кофейный столик и плазменный телевизор, высотой ничуть не уступающий девушке. Николь не удержалась и провела рукой по обивке пушистой софы: она был точно как огромная плюшевая игрушка персикового цвета. В спальной зоне была лишь исполинская двуспальная кровать, расположенная напротив окна во всю стену, небольшой комод и туалетный столик. Обеденная зона ограничивалась мини холодильниками, а ванная, единственная комната, отделенная стеной, была маленькой и тесной. В целом, номер был уютным: выполненный в теплой, бежево-персиковой гамме, с удобной мебелью, мягким светом… Но Николь почему-то сразу вспомнила другой номер, в другом отеле, снятый другим мужчиной. Зомби. Там все было черно-белым, угловатым, простым. Ей не понравилась тогда аскетичность обстановки, огромное количество свободного пространства, сухость и безжизненность. Так почему же сейчас ей стало так тесно дышать? Ведь этот номер, выбранный Дэвидом, полностью соответствовал ее вкусу! Ее первой мыслью было раздобыть похожий плюшевый диванчик в ее комнату в квартире миссис Бриггс! Но, даже не смотря на это, девушка чувствовала себя не в своей тарелке. Наверное, Николь изменилась гораздо больше, чем она сама за собой замечала. Видимо, события последних дней, последнего месяца разбудили темные уголки ее души, далекие от тепла и уюта. А, может, она все еще боялась. Боялась того, что Дэвид мог ошибаться, и что Зомби был в городе. Арчер снова завладел ее мыслями, как только она вышла из самолета.

От дальнейшего самокопания ее оторвал пронзительный звук, напоминающий пожарную сирену. С непривычки Николь начала озираться по сторонам, пытаясь понять, что происходит, и только потом до нее дошло, что это голосил ее новый телефон. Не только рингтоны были непривычными: девушка даже не смогла взять аппарат с первого раза – узенький кирпичик выскользнул из рук, привыкших держать сенсорную «лопату». Вторая попытка была более удачной. Это было сообщение от Дэвида.

«Будь осторожна. Скорее всего, на похоронах будет толпа журналистов. Я бы на твоем месте пропустил церемонию. А на могилу ты и позже сходить сможешь»

– Иди ты, – зло прошептала Николь и отбросила телефон на диван. Как можно быть таким черствым? Он что, никогда никого не терял?! Через мгновенье, правда, ее гнев улетучился: все верно, он никого не терял. У него никогда никого не было. Разве что мать, которую он теперь ненавидел, наверное, ничуть не меньше, чем весь остальной мир. Мэриан! Черт, она же совсем про нее забыла! Как она могла?! Не думая более ни минуты, девушка схватила сумку и выскочила из номера.

Ну вот, ее собственная паранойя сыграла с Николь злую шутку: она же лично просила ограничить круг лиц, которым можно было посещать женщину, и теперь была вынуждена ломать голову над тем, как миновать «дозорный пункт». Русской туристкой представляться не имело смысла, а настоящее имя было прямым билетом в полицию. Нет, ей нельзя сейчас попадаться, никак нельзя! Она еще не вспомнила события той злополучной ночи, чтобы дать показания, да и ее слова действительно не будут никого волновать. А вот что точно их заинтересует, так это то, откуда у нее русские документы. Сама попадется, еще и Дэвида подставит. Кстати, насчет него: интересно, он сильно разозлится, если она позвонит ему и спросит, что делать? Вряд ли он будет в восторге, узнав, где сейчас была Николь. И это уж точно не впишется в образ русской туристки: туристы, оторвавшись за границей, как правило, попадают в больницу после отпуска, а не во время. Однако Николь недолго пришлось раздумывать: опция «звонок другу» была недоступна по той простой причине, что она забыла телефон в отеле. Отлично.