Старик, будто почувствовав на себе пристальный взгляд, подал голос:

– Уха готова, парень.

– Не сейчас, Монро. У меня тренировка, – Кей встал и в подтверждение своих слов начал натягивать наручи, что теперь занимало у него очень много времени.

– Кто ж тренируется на пустой желудок? – старик прошаркал к мужчине с керосиновой лампой в руках. – Тем более, ты опять все перепутал.

Проследив взгляд Филиппа, Кристиан понял, что тот имел в виду, и забористо выругался: он надел наручи правильно, что, конкретно для Кея, с недавних пор стало неправильно. Теперь мужчина был вынужден носить правый наруч (боевой) на левой руке, а левый (защитный) – на правой, ибо сражаться парализованной конечностью хранитель больше не мог.

Наручи представляли собой металлическую пластинку, закрывающую руку от локтя до пальцев, которая крепилась при помощи прочной эластичной материи. Активированный наруч левой руки создавал щит – невидимый энергетический заслон, способный, если верить производителям, выдержать прямое попадание небольшой ракеты. Сам Кристиан, правда, в это не очень верил, но желания проверять, чтобы быть уверенным на все сто процентов, у него не возникало: даже если он не умрет непосредственно от заряда, то превратится в лепешку только от одной силы удара. Наруч правой руки – оружие, имеющее несколько режимов. Основная масса оных представляла собой мечи разной длины и толщины, выдвигающихся с внутренней стороны руки. Кею же больше нравились режимы плети или цепей, когда меч распадался на сегменты и удлинялся почти до двух метров. В Гладиусе Арчер был абсолютным чемпионом в схватках в «гибких» режимах, а в остальных держался в группе лидеров. Раньше. Теперь, когда он был вынужден драться левой рукой, он едва ли выдержал бы пять минут против средненького эфебуса.

– Парень, ты мне вот что объясни, – пока Кристиан переодевал наручи, старик оперативненько накрыл на стол. – Вот вы такие продвинутые, у вас и техника, и наука развивается десятимильными шагами, пока мы за вами семеним… Так какого лешего вы, солдаты, на мечах сражаетесь?

– Это благородно, – Кристиан улыбнулся, видя, как вытянулась физиономия Филиппа. – Плюс, это показатель статуса. Хороший и сильный хранитель не должен зависеть и доверять свою жизнь оружию. В противном случае это будет не хранитель, а обыкновенный солдафон. И, кстати, эта вещица, – он продемонстрировал наруч, – в каком-то смысле уникальна: она обладает тактильной памятью. У наручей может быть всего один владелец – тот, кто первым их надел. Так что это оружие никогда не сможет быть использовано против меня, ибо я единственный, кому оно…подчиняется, скажем так.

– Все это конечно красиво звучит, – старик, кряхтя, уселся на пол и с начал орудовать ложкой, – но на практике – это бред сивой кобылы. Думаешь, ваше благородство и сила, с которой вы владеете этими стеклянными палочками, спасут вас от старой доброй пули, выпущенной, как ты выразился, обыкновенным солдафоном?

– Зависит от обстоятельств.

– Глупо, – констатировал Филипп и выхлебал очередную ложку ухи. – Вас и так мало, а вы из-за своей гордости на тигра с рогаткой прете.

– При всем уважении, Монро, – Кристиан, кряхтя ничуть не меньше старика, опустился на пол и взял ложку. Левой рукой, – но Вы утрируете. Я лишь сказал, что меч – это благородно и что он – показатель статуса, однако, я не говорил, что мы не пользуемся другим оружием. Хранители не просто пользуются всеми доступными гаджетами и оружием, но и непосредственно участвуют в их разработке.

– И все же ты не взял с собой ничего кроме этого средневекового барахла, – подметил старик, назидательно покачивая ложкой. – И вот к чему тебя это привело.

– Даже если бы я хотел взять что-то из не средневекового оружия, то не смог бы: первое – согласно условиям соглашения между Эстасом и Землей, высадка вооруженных инопланетных граждан на территорию обоих планет запрещена.

– Говорит хранитель, – пробормотал старик, уткнувшись в миску. Кристиан улыбнулся, но ничего на это не ответил: Монро был прав, Кей не имел права находиться на Земле.

– Второе – попади наше оружие в руки землян, то есть в ваши, вы бы смогли воссоздать эти технологии, что нам крайне невыгодно.

– Ну да, зачем вооружать собственных врагов, – продолжал бурчать старик.

– Мы вам не враги, Монро.

– Неужели?

– Скажем так, недопонимание между нашими планетами обусловлено недостаточной осведомленностью с вашей стороны.

– А нельзя ли поподробнее? – Филипп, который изначально завел разговор исключительно для того, чтобы отвлечь мужчину от плохих мыслей, теперь начал проявлять живейший интерес: прежде всего, как ученый, которым он когда-то был.

– Простите, Монро, но нет, – это был один из тех редких случаев, когда Кей действительно считал себя виноватым, а потому он решил пояснить. – Видите ли, несмотря на нынешнюю ситуацию и на то, сколько вы для меня сделали, я все же не могу обсуждать подобные темы с Вами, потому что…

– Ты мне не доверяешь, – старик был готов к подобному ответу, но все же не смог скрыть разочарования.

– Я не доверяю Вашему сыну, – уточнил Кей, – который на протяжении многих лет промывал Вам мозги. Монро, согласитесь, ведь даже Вы сами не можете сказать наверняка, почему Вы все еще здесь. Ваш ли это выбор, или же установка, внушенная Вашим сыном.

– Ты считаешь его монстром, не так ли? – старик, отложив ложку, наклонил миску и выхлебал остатки ухи через край.

– Он и есть монстр, – холодно откликнулся Кристиан, который не осилил еще и половины порции.

– Совсем недавно ты хотел помочь ему, поговорить с ним, – заметил Филипп.

– А Вы совсем недавно намекали на то, что лучше убить его при первой же возможности, – Кею совсем не нравилось русло, в которое перетекал разговор. – «От него пощады не жди» – Вы повторяли это с тех пор, как я вытащил Вас из психушки.