====== Глава 43 Добро пожаловать на Эстас ======

Николь вздрогнула и подняла глаза. Ее соседка – китаянка или японка (Никки не могла определить наверняка) – смотрела на нее своими темными узкими глазками, в которых явно читалась озабоченность. Видимо, она что-то пыталась сказать, но Николь снова упорхнула в собственные мысли и все упустила.

– Что-то не так? – переспросила псевдо-француженка на интеръязе, параллельно сканируя глазами зал ожидания в поисках «пиратки». – Что Вы сказали?

– Регистрация начинается через пять минут, – ответила азиатка, все еще обеспокоенно глядя на девушку. – С Вами все в порядке?

– Да, – Николь выпрямилась, отчего металлическая спинка кресла жалобно скрипнула, выдавая свой истинный возраст. Оказалось, что мега-секретный аэродром для инопланетных кораблей располагался в старом заброшенном аэропорту, который по документам был давным-давно снесен в пользу чего-то другого; лесопилки, если Никки не ошибалась. И вместо роботов, сканеров, полиграфов и прочей мега-продвинутой космической техники, Николь, как и остальные участницы обменной программы, увидели лишь самый обыкновенный заброшенный взлетно-посадочный комплекс у черта на куличиках.

Да уж, не так она представляла себе эту миссию. Совсем не так.

Дело было даже не в том, что Николь внезапно скакнула на пару-тройку десятилетий назад (невероятно, но в зале все еще стояли допотопные аппараты с газировкой и газетные киоски; правда, ни те, ни другие не работали), а в том, что она совершенно не понимала, что происходило вокруг. По-хорошему, она даже не знала, в чем заключалась ее миссия: ей было приказано вскрыть конверт с описанием задания только по прибытии на станцию, чтобы избежать неприятностей при прохождении детектора лжи: если она не знала, зачем ее отправили, она не могла этого и рассказать, не так ли? Одним словом, Николь Кларк, которая теперь звалась Адель Дюваль, находилась в подвешенном состоянии, разрываясь между двумя огнями: с одной стороны, она понимала, что выходцы с Эстаса представляли опасность, но с другой – то же самое можно было сказать и про Стужева с его организацией. И что теперь делать? Николь хотела еще раз переговорить с Вороновой, но с тех пор, как та сорвала их инструктаж на «Заре», Никки ее больше не видела: видимо, Крыша позаботился о том, чтобы они не пересекались лишний раз.

Тяжело вздохнув, псевдо-француженка попыталась улыбнуться своей чрезмерно чуткой соседке, но та даже не отреагировала: с каким-то странным выражением лица азиатка уставилась Николь на колени, впав в некое подобие ступора. Никки проследила взгляд миндалевидных глаз и залилась краской, поняв, чем вызвана неловкость: на ее коленях лежала брошюрка, которую выдавали всем участницам программы на входе; что-то типа рекламного проспекта, разве что с большим количеством разворотов. Так вот данный шедевр типографского искусства был открыт на весьма интересном месте, где были перечислены советы для инопланетных гостей. И все бы ничего, если бы не то, на каком именно совете была открыта книжечка:

«Уважаемые гости! Если кто-то из граждан Танвита предложит вам заняться сексом, не пугайтесь: для местных жителей это естественно. Просто вежливо откажитесь и продолжайте ваши дела. И помните, что ни за отрицательный, ни, тем более, за положительный ответ наказания не последует».

Потупив взор, девушка нарочито спокойно закрыла книжечку, мол, все так и было задумано. Ради приличия посидев рядом со своей соседкой еще несколько минут, Никки осторожно встала и пошла по направлению к стойке регистрации под пристальным взглядом раскосых темных глаз.

Корабль, на котором Николь предстояло отбыть в свою новую жизнь, стал еще большим разочарованием для девушки. Она в очередной раз убедилась в том, что с желаниями следовало быть предельно осторожной: ей не нравилось то, что инопланетный аэропорт базировался на заброшенном земном? Ей хотелось чего-то продвинутого и космического: так получите и распишитесь! Вместо огромного и комфортного космического корабля с отдельными комнатами для каждого и прочей прелестью, землянок ждала небольшая железная посудина, по форме напоминавшая сковородку без ручки. Вместо шикарного трапа с подсветкой, улыбчивого персонала и прочих атрибутов типичного земного авиарейса, их встречал не самого дружелюбного вида мужчина, который с каменным лицом шлепал всем пассажиркам на запястья что-то типа штрих-кода. Потом пассажиры оказывались в каком-то узком, тускло освещённом коридоре, облицованным железными пластинами в лучших традициях военных объектов, который выходил на их недо-каюты. Николь оставалось лишь надеяться на то, что навыков актерской игры, полученных ею на «Заре» было достаточно для того, чтобы не выдать своего разочарования. Сначала девушка подумала, что оказалась в каком-то гигантском улье: справа и слева от нее вверх тянулись «соты» – небольшие прямоугольные отсеки, в которых пассажирам и предстояло лететь. Конечно, Никки ничего не имела против уединения – ей хватило того нелепого эпизода с китаянкой – но это, по ее мнению, был перебор. Эти «соты» не предусматривали иного положения пассажира, кроме как лежачего; то есть Никки предстояло провести следующие несколько часов своей жизни в горизонтальном солярии с той лишь разницей, что вместо температуры на кабинках можно было устанавливать «режим сна», включать музыку или выходить в инопланетную версию Интернета. Правда, что-то подсказывало Николь, что последняя опция была недоступна для землян. А зная о том, что называлось на Эстасе музыкой – полнейшая техно-какофония – девушка прекрасно понимала, что всю дорогу ей предстоит плевать в потолок, думая о смысле жизни. То есть, заниматься примерно тем же самым, чем и на «Заре», только без занятий по борьбе, языкам, фехтованию и прочих дисциплин в перерывах.

Отложив брошюрку, прочитанную уже три раза, Николь перевернулась на спину и прикрыла глаза: они уже летели несколько часов, но внутри корабля это никак не ощущалось. С тем же успехом они могли по-прежнему стоять на аэродроме: никаких толчков, вибраций, которые обычно сопровождают полет не чувствовалось, а иллюминаторы, сквозь которые можно было бы полюбоваться космической панорамой, отсутствовали. Чем дольше Никки находилась в своей капсуле, тем сильнее ее охватывало чувство абсурдности происходящего: складывалось ощущение, что она уснула и видела самый бесполезно-наркоманский сон в своей жизни. Иногда это чувство становилось таким явным, что девушка непроизвольно поворачивала голову к панели управления своей капсулой, чтобы проверить, не включила ли она, чисто случайно, «режим сна». На «Заре» им рассказывали, что это такое: эта штука при помощи каких-то волн усыпляла человека в течение нескольких минут – приспособление весьма удобное для долгой дороги. Как в микроволновке, человек устанавливал тип сна – быстрый, глубокий, со сновидениями или без – и время, которое он должен был пребывать в царстве Морфея. Вот только Николь спать совершенно не хотелось. Паранойя, которая теперь сопровождала девушку повсюду, настойчиво шептала, что злые и страшные пришельцы только и ждали момента, пока она отключится, чтобы нанести решающий удар; и если серенький волчок ограничивался укусом за бочок, то инопланетяне, по мнению Никки, на этом не остановились бы.

Поворочавшись еще какое-то время, Николь подползла ближе к двери «соты», которая располагалась у изголовья, и начала наблюдать за тем, что происходило внизу. Ее капсула располагалась на верхних этажах, потому девушке открывался прекрасный обзор на весь пассажирский отсек. И все было бы неплохо, если бы не одно «но»: наблюдать было не за кем. Пару раз Никки видела, как студентки высовывали свои головы из капсул и принимались все фотографировать на телефоны, а потом, точно хорьки в норку, прятались обратно. Николь оставалось только догадываться, каким образом этим девушкам удалось пронести свои девайсы на борт; впрочем, эта выходка не имела смысла, потому что по прибытии на станцию их все равно обыщут.