– Это тебе Стужев сказал, да? – иронично хмыкнула та, откинувшись на спину и закрыв глаза.

– Как это понимать? – упрямо, по слогам отчеканила «француженка».

– Поверь, ты не хочешь этого знать.

– ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?!

Воронова повернулась к собеседнице. Теперь на ее лице не читалось ни высокомерия, ни насмешки, ни даже злости – только суровость.

– Какое это имеет значение? Я же сказала, я не работаю на Стужева. Больше нет. Я не знаю, о чем речь. Видимо, где-то в моих вещах есть еще один конвертик, с дополнительной информацией. С шифром к этому сообщению или еще чем-то.

– Я не верю ни единому твоему слову, – констатировала Николь.

– А это уже как тебе будет угодно: мне твоя любовь и признательность не нужны.

– Слушай, в чем твоя проблема, а?

– Моя проблема? – Вероника рассмеялась. – У меня вообще проблем нет, и не было никогда. Из нас двоих, талант создавать проблемы из воздуха – у тебя.

– Знаешь, ты просто…

Вдруг вибрация прекратилась. Девушки замерли и переглянулись, а затем синхронно подгребли к прозрачной дверце кабинки. Сирена тоже смолкла, красный свет сменился обыкновенным. Все это произошло мгновенно, и теперь единственным напоминанием катастрофы служили только стенания перепуганных землянок. Многие из них сидели на полу, потирая ободранные локти, ушибленные места и рыдая навзрыд. Другие просто сидели по углам, обхватив колени руками и смотря в одну точку. Еще парочка неугомонных паникерш продолжала скакать по всему отсеку, то смеясь, то плача – истерику так просто не выключишь.

– А, может, мы уже приземлились? – с надеждой протянула Николь.

– Мягкая, однако, была посадочка, – с сомнением покачала головой Вероника. – Нет, это было что-то другое.

– Космические пираты?

– Очень может быть.

Никки нахмурилась и повернулась к напарнице: – Это, если что, была шутка.

– Хреново шутишь.

– Иди ты!

– Тихо! Смотри, – Воронова кивнула вперед, обрывая перепалку. Дверь в пассажирский отсек открылась, и в поле зрения девушек появились пришельцы: примерно дюжина миниатюрных женщин порхала среди пострадавших, заботливо помогая им встать и провожая их к дверям. Все вошедшие были одеты в белое: белые прямые штаны, белые футболки, и, невероятно, абсолютно белые волосы, не седые – белые, собранные в тугой пучок на затылке. И если бы не смуглый, граничивший с шоколадным, оттенок кожи, Николь приняла бы этих женщин за альбиносов.

– Странно, – прошептала «пиратка», озвучивая мысли Никки. Вот только Ворону озадачило кое-что другое. – Ты видела этих женщин раньше?

– Нет, – та покачала головой, с интересом наблюдая за пришельцами и пытаясь угадать их возраст. – А что?

– Да ничего, просто…Ты помнишь тех, кто провожал нас на корабль?

– Ну?

– Эти – другие.

– А что тебя удивляет? Эти, судя по всему, пришли из медицинского крыла: мы и не могли их раньше видеть.

– Я не об этом, – Воронова нахмурилась и придвинулась ближе. – Смотри: видишь, какая на них одежда?

– Ну..белая?

«Копия» закатила глаза.

– Да нет же! То есть, да, она-то белая, но ты посмотри на фактуру! Она же совсем легкая! А на тех, кто сажал нас на корабль, была другая, более теплая, плотная. Плюс, – девушка пальчиком указала на ближайшую к ним инопланетянку, – посмотри на ее кожу. Она не просто смуглая, она загорелая, видишь?

– И что?

– Черт! Ты хоть чему-нибудь на «Заре» научилась? – прошипела та, оставив попытки скрыть раздражение. – Откуда на космической станции солнце? Где на «Танвите-3» они могли загореть? Включи уже голову, детка! Это – другие, понимаешь?

Николь понимала, но подтвердить это вслух не решалась.

– Если так, то что теперь делать?

– Ничего, – Воронова поцокала языком в задумчивости, что также раздражало Никки: Вероника не должна цокать языком, потому что сама Николь никогда так не делала. Николь никогда не растягивала слова, ее речь никогда не звучала высокомерно, и она никогда надувала губки, в то время, как «пиратка» делала это все с завидной регулярностью. Именно поэтому новой Вороновой не требовалось даже задирать Никки специально, потому что один ее вид выводил последнюю из себя. Кажется, Николь ревновала собственную внешность. – Ничего не будем делать. Прикинемся наивными овечками, да и…

«Уважаемые гости! Мы рады приветствовать вас на станции «Танвит – 3». Пожалуйста, покиньте свои капсулы и постройтесь в шеренгу для прохождения медосмотра. Мы приносим свои извинения за причиненные при посадке неудобства».

Девушки вновь переглянулись, понимая друг друга без слов: им всем пудрили мозги. Кто бы ни был теперь у руля, они хотели, чтобы пассажирки были уверены в том, что все шло по плану.

– Выходим, – после небольшой паузы оживилась «пиратка». – Значит так, сейчас мы вылезем отсюда и разделимся, ясно? И еще, – Воронова замерла, поворачивая ручку дверцы, – мы с тобой не знакомы, усекла? Просто вместе ходили в туалет, и все, ясно?

– Кристально, – буркнула Никки. жестами поторапливая соседку: вдвоем в капсуле было тесновато. Оказавшись на воле, Николь тут же припустила на другой конец отсека, ища глазами хоть одно знакомое лицо. Нашла: та самая азиатка, которая, судя по всему, считала Никки нимфоманкой, стояла в одиночестве почти у самого входа в отсек и неловко переминалась с ноги на ногу. У нее на лбу краснела небольшая ссадина, которую девушка старательно прикрывала волосами, чтобы чуткие медработники не увлекли ее за остальными ранеными.