– А чего мне бояться, мисс Кларк? – кирпичфейс сложил пальцы домиком. – Тебя? Или угрызений совести?

– Было бы неплохо, – Николь стиснула зубы: ей было неприятно слышать собственное имя в устах самого главного из местных хамелеонов.

– Учись контролировать свой гнев, Незабудка: побеждает не тот, кто зол и наносит первый удар, а тот, кто наносит последний. За всеми своими идеалистическими и морализаторскими замашками ты не замечаешь сути: мы жертвуем единицами ради спасения миллионов. И если какая-то французская вертихвосточка, к примеру, должна пропасть без вести ради спасения всей Франции или Европы, моя совесть это как-нибудь переживет. А в тот день, когда я отступлю перед лицом малолетней неврастенички с манией величия, я сам себе выпущу кишки. Это ясно? Так что если ты закончила, сядь, и давай обсудим твою миссию.

– Вы серьезно? – Николь не верила своим ушам. Она бросила взгляд на ди-джеев, которые уже держали руки на оружии, что крепилось у них на поясе. – Думаете, я стану работать с вами?!

– Будешь, если у тебя есть мозги.

– Даже так?

– Незабудка, от твоего желания или нежелания не зависит даже твой рацион на обед, что уже там говорить о жизни. Даже если ты благородно, как ты это видишь, откажешься от задания, Адель Дюваль не выйдет из комы. В итоге, ты сама останешься гнить здесь, – он загнул один палец, – Воронова отправится на станцию без прикрытия, – второй палец, – а Дюваль пролетит с поездкой и, даже если она вообще когда-нибудь придет в себя, она будет вынуждена оплачивать неустойку за сорванный контракт, – он загнул третий палец и усмехнулся. – И кому от этого будет лучше? Разве что твоей совести.

На это Никки не могла ничего ответить. Удивляя саму себя, она опустилась на стул.

– Так-то лучше, – Стужев довольно кивнул. – Солдат всегда должен мыслить рационально.

– Я не сказала «да», – напомнила Николь.

– А это уже не мои проблемы. Во избежание недоразумений, хочу прояснить одну деталь: я сейчас не пытаюсь уговорить тебя, я лишь излагаю факты. По большому счету, мне абсолютно наплевать, отправишься ли ты на задание или нет: это не я заинтересован в твоем участии, а ты.

– И как это понимать? – Никки всем своим видом излучала скептицизм: скрещенные на груди руки, вздернутая кверху бровь, снисходительные интонации.

– Эта миссия для тебя – реальная возможность вернуть память.

– Это невозможно, – тут же откликнулась девушка еще до того, как услышанное устаканилось в ее голове. – Вы сами мне говорили, что…

– А что если я ошибался? – Стужев намеренно выдерживал паузу, сбивая с девчонки спесь. – Твой случай, Незабудка, в каком-то смысле уникален. Мы с коллегами достаточно давно изучали природу твоего расстройства, и пришли к выводу, что, возможно, не все изменения в твоей голове необратимы. Интересно?

– Да, – нехотя призналась Николь.

– Да, сэр, – поправил Крыша.

– Да, сэр.

– Хорошо, это другой разговор. Дело в том, что твоя амнезия, по сути, никакая не амнезия: у тебя нет провалов в памяти, тебе ее не стирали, а изменили. Именно поэтому я раньше считал, что восстановить твои настоящие воспоминания невозможно: если телепат внушает что-то забыть, он, как правило, ставит что-то вроде ментального блока на конкретное воспоминание, то есть он не уничтожает его, а обосабливает, а следовательно, если этот блок убрать, то воспоминания возвращаются обратно, верно?

– Да, но Вы сами сказали, это не мой случай.

– С одной стороны, да, ты права, это не твой случай: тебе память исказили, а не стерли; но с другой… Ты помнишь свою тетю, своего дядю, свою сестру, друзей, одноклассников, верно? – Николь кивнула. – Ты помнишь свое детство и то, в каких отношениях ты находишься со своей семьей, пусть твои воспоминания и не соответствуют действительности. Но, ты не помнишь того, кто сделал это с тобой; ты не помнишь мутанта, который влез к тебе в голову, но ведь он был, не так ли? Вы были знакомы, но ты этого не помнишь. Понимаешь, к чему я клоню?

– Не совсем.

– Твои воспоминания о пришельце не изменены, а заблокированы, Незабудка. О нем и, кто знает, о скольких еще людях. Если я прав, то…

– Я могу вспомнить, – прошептала Николь. – Если не свою семью и настоящую жизнь, то хотя бы тех, кто сотворил это все со мной.

– Именно, – кивнул Стужев. – Конечно, стопроцентной гарантии того, что это сработает, нет, но шанс все-таки есть. И если на станции ты столкнешься с кем-то из своей прошлой жизни, с кем-то, воспоминания о ком были не изменены, а стерты, твоя память может среагировать на это. Так что, как я сказал, эта поездка, в первую очередь, в твоих интересах.

Николь уронила голову на руки и закрыла глаза, очередной раз поражаясь извращенности чувства юмора жизни. Верила ли Николь Крыше? – Нет. Хотела ли она ему верить? – Да. Правильно ли было присваивать себе чужую жизнь? Пусть даже той, которая находилась в коме? – Нет. Хотела ли она этого? – Да.

– Итак, – Стужев придвинул к девушке документы и протянул ручку, – отправится ли мадемуазель Дюваль на станцию «Танвит – 3»?

– Oui*, – ответила Никки и приняла ручку.

Комментарий к Глава 42 Хамелеоны *Oui(фр.) – да